Брекон, камень маленький - Ксения Алексеенко Страница 2

К матери ее даже пустили с черного хода, Брекон как раз тогда устроилась к очень модной городской флористке на побегушки. Тогда она доставила цветы и ушла, не в силах выдержать богатства праздничного обеда, который готовили на кухне в честь дня рождения ее единоутробного брата.

Ее забытость, ненужность, неуместность в богатой обстановке особняка, который строили без нее, не для нее, в котором ничего для нее не было, откликнулась в ее сердце какой-то новой, неизведанной еще болью; она была в доме матери, но это не был ее дом.

Мечта рассыпалась, столкнувшись с реальностью.

И Брекон ушла.

Не забыла, конечно, прихватить пару серебряных ложечек. Накапали же проценты с тех пор, как у нее изо рта вырвали ту, с которой она родилась.

Брекон решила вернуться туда, где чувствовала себя если не дома, то хотя бы сервированной в правильной тарелке.

Брекон всегда была слишком прямодушна для того, чтобы стать настоящей мошенницей, ей сложно было ориентироваться в шумной толпе, она с трудом разбиралась в хитросплетениях человеческих страстей. Ей нравилось считать карты, нравилось тасовать их, нравилось делать так, чтобы туз оказывался у того, у кого должен бы. Нравилось ощущение гладкой фишки в руке, нравилось, как баснословный выигрыш раскатывается по сукну, когда пьяный гость тянется хлопнуть по заду симпатичную хостес, на удачу.

Пространство игры было Брекон понятно, и страсти человеческие здесь сводились к простому азарту, к желанию, страсти к победе. На Брекон иногда падала тень этой страсти, и в этот момент она чувствовала, как будто ее немножко желали бы тоже.

Профессиональная нищая, она ловила крохи милостиво поданного ей внимания. Ярко красила губы, подводила глаза, наносила на выскобленные бритвой щеки и бубны, и черви, и крести, и пики. Когда смеются — любят, когда играют — любят, когда приходит хорошая карта — готовы расцеловать крупье.

Брекон стала довольно известна в своей сфере. Она нигде не могла задержаться, шла от казино к казино, уходила, когда пустота в ее сердце не могла больше удовлетвориться мимолетным вниманием незнакомцев, возвращалась, когда понимала, что в других местах для нее нет даже этих крох. И ее всегда с радостью принимали.

А потом она встретила… Гнома.

И гном заметил ее. Не случайно заметил. Гном ее искал.

Такая вот дурацкая история, она подсматривала такие в дешевой оперетте, у которой девчонкой караулила расфуфыренных и счастливых дам в надежде, что те одарят монеткой. Она никогда не думала, что может стать главной героиней, но брат ее отца пришел к ней, младший или старший, Брекон и отца-то своего толком никогда не видела, ей было все равно. Но он нашел ее, он разыскал ее, и он сел за ее стол поздним утром, когда игроки разошлись, и остались только зевающие охранники, лениво убирали бокалы сонные хостес, и замерла, как зачарованная, на месте маленькая Брекон-крупье.

Он много говорил. Про честь, про традиции, про то, как глубоко возмущен был, узнав этот грязный фамильный секрет. Про то, что старшей в поколении дочери Горбссонов не следует безбородой работать в казино.

Что он позаботится о ее судьбе. Признает как свою потерянную дочь. Даст ей образование, если она захочет, шахту в приданое, красивое платье, крепкие башмаки.

Брекон слушала, строила из карт домик. Этаж за этажом. Своя спальня, своя кухня, гостевая спальня, где можно разместить разумного, который пришел в твой дом, новое дело, дядя, который постарается стать ей отцом. Мужчина, которому не дадут убежать, если уж он задерет ей юбку, и который вынужден будет стать ей мужем.

Карты никогда ей не врали, она чувствовала их суть кончиками пальцев, читая крап на рубашке. Она не могла понять, врет ли ей этот гном, не могла толком разглядеть черт лица за густой ухоженной бородой, не видела глаз за круглыми очками. Закрытая книга, открой Брекон которую, толку бы не вышло: буквы она читала куда хуже крапа.

Брекон улыбнулась ему своими яркими губами, и гном облегченно выдохнул, прочитав в этой улыбке надежду.

Этот выдох был уже слишком для ее карточного домика.

Карты осыпались, оборванные лепестки на обшарпанном зеленом поле.

Брекон пообещала дяде, что обязательно поедет с ним, собрала свои карты, отошла в дамскую комнату и сбежала оттуда через форточку.

Гномы порождены камнем, и как всякая горная порода склонны к оседанию. Но маленький камешек, который несется по дорогам, спрятанный в щели старого рассохшего колеса, никогда не поверит, что ему суждено осесть и стать большой солидной скалой, примером для подражания.

А если поверит, забьется в колесо покрепче.

Он привык к дороге.

Пока ты в дороге, можно вечно мечтать о доме, и никогда не вернуться в холодный, остывший…

И совсем чужой.