Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск Страница 2

Увидела я и того, кто меня поймал… и испугалась. В первый момент подумала — полицейский, или кто-то в этом роде.

Мужчина. Высокий.

Старше меня. Брови темные, яркие синие глаза смотрят презрительно и хмуро. Бледная кожа. И скулы. Четкие. Щеки под ними кажутся впавшими… а может, так и есть. Но его внешности это добавляет некую демоничность.

Темные слегка вьющиеся волосы встрепаны ветром, поношенная летная куртка небрежно перекинута через локоть, одежда какая-то тоже пыльная, не яркая. Но видно, что дорогая: рубашка с шитьем, на руке перстень.

Сильный маг — я не могла пошевелиться. А люди, которые до того просто шли мимо, начали не только оборачиваться, но и подходить ближе.

При других обстоятельствах он бы мог мне понравиться. Но не сейчас.

Вся его поза, выражение лица — скорей даже брезгливое, а не презрительное. Все просто кричало, что надо от него бежать и больше никогда не встречаться с ним.

Позорище. Мало того, что пыталась совершить мелкую уличную кражу, как какой-нибудь босяк, бродяга. Так еще и попалась.

На мой крик от воды примчалась хозяйка сумки и конечно же, дернула ее к себе. Ну зачем! Там же ее собственная охранка. Надо сначала снять…

А еще там моя сфера, которую я снять не могу, потому что заклинание неизвестного мага меня не только вздернуло в воздух, но и обездвижило.

Все!

Внутри сумки жалобно звякнуло и ярко вспыхнуло. Запахло дымом и кислотой. Абитуриентка в ужасе уставилась на быстро растущее пятно жидкости на ткани сумки.

Да и я тоже. Я не хотела разбивать фиал. Во-первых, потому что иногда они стоят дороже, чем водица, которую содержат. А во-вторых… ну мало мне того что меня поймали на воровстве, а тут еще и это…

Маг держал меня крепко, не вывернуться. Ошпаренные руки болели. Но я вдруг поняла, что могу говорить. Скорей всего, чтобы смогла отвечать на его… их вопросы. Да лучше прямо сейчас пусть в полицейский участок уведет…

— Что вы наделали⁈ — накинулась вдруг на спасителя своей сумки абитуриентка. — Вы хоть представляете, сколько все это стоит? Да вы… вы заплатите! Что мне теперь делать⁈ Я не могу сказать отцу, что снова разбила фиал! Он же меня пришибет! Нет, просто… это невероятно!

Маг ее как будто и не услышал. Стоял, думал о чем-то своем. Но когда из толпы понеслись предположения, что случилось, и что со мной следует сделать, вдруг рявкнул:

— Тихо!

Да так убедительно, что замолчала не только девушка, но и все вокруг.

В наступившей тишине я попросила:

— Поставьте меня! Я не сбегу.

Но он опять даже бровью не шевельнул. Только одно коротенькое движение пальцами, и магия перестала меня удерживать, я упала плашмя в грязную лужу. В парке после дождя было много луж. Воздух из легких вышибло, было мерзко и обидно.

И даже возразить нечего — они кругом правы!

Сгореть бы на месте. Провалиться бы. Вскочить бы да убежать, но больно было даже просто медленно подняться. Воздух вышибло из легких.

Я встану! Сейчас, еще мгновение полежу и…

Но я не успела. Знала бы, что последует — на четвереньках бы поползла!

— Ах ты, дрянь! — закричала вдруг абитуриентка, метнулась ко мне, и схватила за волосы. Вернее, за платок. — Мерзкая дрянь, бродяга! Ты знаешь, сколько стоит один такой фиал⁈ Да ты в жизни не расплатишься!

Платок слетел. Горло повторно перехватило, только на этот раз удар получился сильнее — сразу по всем чувствам. Лучше б уж снова об землю. Или — ножом, да на раз!

Если сейчас же не сдохну от стыда, то все равно в городе не жить…

Перед глазами все поплыло. Обморок? Да что ж это… Я даже в голодный обморок никогда не падала, хотя за последние месяцы такое не раз могло случиться.

Не может быть…

Все завертелось. Мелькнуло какое-то огромное черное полотнище. Кто-то, я успела услышать, вскрикнул. Наверное, в толпе…

А потом оказалось, что я снова не могу пошевелиться. Мне темно, больно и…

Что происходит? Что со мной?

Я бы закричала, если бы хватило воздуха. Но воздуха не было. Едва хватало, чтобы дышать. То, что я слышала было странным. Какой-то стрекот и шум мешали разбирать голоса.

Вот перестала ругаться абитуриентка. Вот кто-то в толпе весело гоготнул.

Вот кто-то смачно выругался.

— А где воровка-то? Телепортировалась, что ли? Она что, маг?

— Видимо, маг.

— Да ладно! Тогда как ее поймать смогли? Уж наверно, сейчас саданула б огнем, да и выкрутилась. Маги такое могут.

— Где она⁈ — оглушительный вопль абитуриентки.

И тут вдруг до меня дошло, что это снова случилось.

Бывает обмен душами. Когда внезапно в теле вроде давно знакомого тебе человека начинает жить кто-то другой. Это запрещенная магия, за такое у нас в стране вообще-то полагается пожизненное, сколько бы той жизни ни оставалось.

А бывает, как со мной.

Побочный эффект семейной магии.

Обмен телами. То есть, прямо сейчас где-то в иномирных джунглях-пустынях мое голое тело бегает на четвереньках и пытается ловить мух языком.

Потому что я на данный момент — ящерица. Не крупная, горбатая… не так. Сильно горбатая ящерица с локоть длиной. Не дракон, огнем стрелять не умею. Но умею плевать клейкой ядовитой слюной на пять человеческих шагов и сбивать мух на лету.

Когда это со мной случилось впервые, я долго была ящерицей. Думала, совсем не смогу вернуться. Даже подумывала выпрыгнуть на дорогу, под едущий мотор. Передумала. А пока бежала через лес в соседнюю деревню, гоня из памяти перекошенные лица друзей отца и его самого, успела много узнать о ящерице. И о возможностях ее тела.

Но тогда меня никто не сковывал заклинанием.

А сейчас было не скрыться.

Парализованная горбатая ящерица, в ворохе мокрых грязных тряпок, которые совсем недавно были моей одеждой…

Одежду пнули. Потом еще раз, почти попали. Я почувствовала скользящий удар.

— Прекратите, — чуть ли не сквозь зубы процедил этот маг. Который меня поймал.

— Имею полное право! Она испортила мои вещи, я испорчу ее! Где я сейчас возьму новые амулеты? А фиал? Отец и так был готов меня убить за предыдущий. А тут… да у меня денег на новый нет! Ни на какой! Даже на дешевый! А экзамен — завтра!

Да, в другой ситуации я, пожалуй, прониклась бы и посочувствовала.

Но вдруг услышала от этого:

— Сколько?

— Что?

— Стоил этот ваш…