Сердце василиска (антология) - Франциска Вудворт Страница 19

Я покачала головой, чувствуя, что, если скажу хоть слово, разрыдаюсь. Только не при Максе!

– Хорошо, – он опустил взгляд на заявление, которое держал в руках. Помолчав какое-то время, заговорил снова: – Я его подпишу, но будет одна просьба. Отработай положенную неделю. Полетели со мной в Оарзис? Завтра.

– Куда? – опешила я, припомнив примерное расстояние до прекрасного курортного магополиса далеко на юге. – Для чего нам туда?

– Мне нужна помощь в одном очень важном деле, – ответил Макс. – Можно сказать, деле всей моей жизни. Думал отложить все, но не получится. Командировка займет всего пару дней, и ты получишь премию. Единственный нюанс: придется и Новый год провести со мной. Согласна?

Разве могла я отказать Максу?

И вот спустя два дня мы в Оарзисе, в шикарной старинной гостинице. И сегодняшнюю новогоднюю ночь проведем вдвоем в огромном номере для новобрачных! Как только я услышала об этом, внутри тут же воспрянула надежда. Вдруг Макс задумал романтическое приключение и признание? Но, как всегда, воображение снова сыграло злую шутку. Пока мы поднимались по лестнице, Макс с сожалением заметил:

– Прости, Анна, но в такое время остался только один номер. Зато с тремя комнатами. Так что не волнуйся, у тебя будет личное пространство.

– Да у меня его и так через край, – буркнула я, удрученно вздохнув и слушая, как вдребезги разбиваются последние романтические иллюзии.

– Прости? – Макс нахмурился.

От ответа спасла нужная нам дверь. Просторный и очень красивый номер восторга не вызвал, скорее, добавил уныния и тоски. Макс предложил мне занять комнату с огромной кроватью в форме сердца, где даже подушки оказались расшиты сердечками. Давил на самое больное, зар-раза! Сам же занял комнату попроще, с обычной кроватью.

Первым делом я прошла в ванную, чтобы помыться с дороги и спрятаться от всевидящего взора начальника. Не хотелось вымещать на нем злость за свои безответные чувства. Он ведь не виноват в том, что я его полюбила. Хотя, безусловно, мог бы родиться не таким красивым и менее разборчивым в связях!

Даже решив уйти, я вела себя так, словно ничего не изменилось. И из душа выпорхнула причесанной волосок к волоску, в мягких домашних туфлях и теплом элегантном платье. Пыльно-розовый очень мне подходил, а шалевый воротник добавлял изящества. Пока были дома, мне часто казалось, будто Максу нравится именно этот наряд. Он словно смотрел на меня по-особенному. Пусть это лишь мои иллюзии, но я упорно за них цеплялась.

Как было отпустить его? Такого привычного мне? Уже родного, знающего меня и мои привычки? Как?! Еще пару минут назад казалось, будто вода помогла смыть негатив и добавила спокойствия, но Макс вновь распалил безжалостный огонь. Я смотрела на начальника и горела от безответного чувства.

А он стоял, завязывал галстук у зеркала в гостиной и думал о чем-то своем.

Я не вынесла: подошла и развернула Макса к себе.

– Сейчас в моде другие узлы, – сказала с легкой улыбкой.

Распустила галстук и завязала все заново. Затем опустила воротник рубашки и поправила полы пиджака. Отступив, осмотрела начальника с головы до ног и вынесла вердикт:

– Совершенен. Как всегда. Вот только одет слишком легко для местного климата. Рекомендую заменить пиджак на пуловер. В нем будешь не менее обворожителен.

Макс почему-то не спешил отвечать. Стоя напротив, он хмурился, словно пытался вспомнить, что хотел сказать. А потом выдал то, о чем совсем недавно говорил:

– Я сейчас уеду, и тебе придется остаться одной до вечера. Только никуда не выходи.

– Даже по гостинице не гулять? – уточнила я.

Он покачал головой, скользя взглядом по моему платью.

– Можно узнать, почему? – попыталась я выяснить нюансы о «деле всей его жизни».

– Опасно, – тихо ответил он, глядя на воротник моего платья. Затем, посмотрев на губы, отвернулся к зеркалу и сообщил недовольно: – Здесь… всякое может произойти. Поэтому дождись меня, и я все расскажу. Хорошо? Как раз отоспишься, и настроение вернется.

Отосплюсь?! А что, по его мнению, я делала во время пятичасового перелета?!

Пока я зло пыхтела, разглядывая его мужественный профиль и еще более злобно мысленно одергивая свое невольное восхищение этим явно темнившим василиском, Макс любовно погладил галстук, усмехнулся, сделал мне привычный комплимент по поводу «золотых рук» и умчался в свою комнату – взять еще что-то из вещей.

А я осталась у зеркала наедине со своим отражением. И ужаснулась! Хмурое, распаренное до розового цвета лицо без грамма косметики сделало меня совсем юной и недовольной. Прическа успела отчего-то растрепаться. Бледные руки комкали несчастный воротник…

В итоге из зеркала на меня смотрела стройная, невысокая всклокоченная блондинка с большими голубыми глазами, искусанными пухлыми губами и небольшим вздернутым носом. Вид был, мягко говоря, растерянным. С макияжем я выглядела старше, ярче и уверенней. Сейчас зеркало словно напоминало, что девице не больше двадцати одного года, а платье только добавило этому образу невинности и беззащитности.

Зачем Максу такая?

По обмолвкам общих знакомых, коллег и информаторов, я выяснила, что до нашей встречи он заводил короткие интрижки с роковыми красотками. Причем ровесницами. А после моего появления все слухи о его личной жизни исчезли. Похоже, стал лучше ее прятать и остальных попросил не обсуждать лишнее. Больше того, Макс стал использовать меня не только как помощницу, но и как ширму. Когда шефа спрашивали, есть ли у него кто-нибудь, он всегда приобнимал меня за плечи и говорил: «У меня Анна. Зачем мне кто-то еще?» Для него это было шуткой, позволяющей закрыть рот напористым сплетникам, а для меня становилось очередным поводом плакать в подушку.

Вскоре доставили обед. Макс принял его, но сам есть не планировал. Попросив накрыть для меня на ближайшем столике, он проводил официанта и, все же сменив пиджак на пуловер, достал из шкафа пальто.

– Уже уходишь? – поняла я.

– Чем быстрее все сделаю, тем быстрее вернусь, – кивнул он. И тут же снова принялся меня наставлять: – Будь осторожна и внимательна. Не открывай никому. В номере есть все необходимое до вечера. К слову, когда приеду, тебя ждет сюрприз. Если дело выгорит, этот день ты запомнишь надолго.

– А если не выгорит? – из вредности уточнила я.

Макс посмотрел на меня, покачал головой и напомнил:

– Так не бывает. Увидимся часов в шесть, – он потянулся