Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск Страница 19

Когда я приходила, как правило меня встречала секретарь — пожилая женщина строгого и опрятного вида. На мои бусы и амулеты она глядела с осуждением, но молчала.

Я доставала учебники и план подготовки. Быстренько перечитывала все, что мы разобрали с ректором вчера, и готовила вопросы — что не поняла, что вызвало сложность, а над какой темой хочется поработать глубже.

Очень трудно было заставить себя спрашивать. Я забыла, что такое «спрашивать». Улица не терпит любопытных.

Но ректор, слегка потерев бровь, смотрел на меня с насмешкой, и приходилось брать себя в руки и выползать из удобной и такой уютной скорлупы. Мне иногда даже казалось, что я слышу, как она похрустывает, разваливаясь, эта самая скорлупа.

Он сам принес мне стопку книг для дополнительного чтения и широким жестом разрешил копаться в его библиотеке, если мне что-то покажется интересным или нужным.

В тот день, до экзамена оставалось уже совсем немного времени, ректор пришел позже обычного и особенно мрачный. Сказал:

— На экзамене я присутствовать не буду. Разве что, среди наблюдателей. Условие комиссии. Кто-то наплел, что… ладно, меня обвиняют что я собираюсь отдать место в элитной высшей школе любовнице. Справишься?

— Справлюсь. Не переживайте. Просто кто-то проследил, наверное, что я от вас вечером выхожу. Вот и… гуляй, сплетня.

— Гуляй, сплетня… — покачал головой Дакар. — Ящерка, скажи-ка. А что ты будешь делать, когда закончишь Академию? Чем планируешь заняться?

Я была готова снова пожать плечами и вернуться к учебникам. Терпеть не могу личные вопросы. Н в последний момент передумала. Все еще чувствовала себя несколько виноватой за неудачный побег и экскурсию в тетушкину сарайку.

Да, точно. Именно.

— Что буду делать? Я, знаете, хочу немного изменить профиль. На маг-поддержку в медицине.

— Почему?

— Глобально? Хочу сделать так, чтобы необратимых ошибок было меньше. И в медицине и вообще в жизни. Не знаю, насколько хорошо у меня это получится.

— Думаю, получится, — неожиданно склонил голову набок Дакар. — А для себя? Мир во всем мире — это понятно. Что ты бы хотела для себя⁈

— УУУ!

— Кажется, этот вопрос экзаменаторам лучше не задавать…

— А могут задать? Нет-нет, я отвечу. Я…

Я подняла вверх ладонь, и загнула большой палец:

— Научусь кататься на сабе. Отправлюсь в путешествие. — загнула указательный.

— В теплые страны?

— Нет, хотя может быть. Но нет. К нам в лес, в Остошь. Знаете, как там красиво, особенно осенью?

— Знаю, — немного растерялся ректор.

— Вот… ну и. Сниму бесово проклятье! Рано или поздно, я придумаю способ его снять!

Я загнула средний палец.

Дакар втянул ртом воздух, потом резко выдохнул, и вдруг очень осторожно, как маленькой девочке, напомнил:

— Рона, полицейские проклятья, санкционированные судом, имеют четкий срок действия. Который невозможно отменить. Странно, что ты не знаешь свой. Но это можно уточнить в суде, вынесшем приговор. Если ты мне скажешь…

Ну да. Очень логично и правильно. И вообще-то, лучше бы господин ректор так дальше и думал. Только ведь он дотошный. Реально же отправит запрос по судам и там ууупс! Такой подсудимой не значится.

Я аккуратно, старательно выровняла на столе все книжки и тетрадки, собираясь с мыслями. Положила ручку. А потом — будь что будет. Сказала, как есть:

— Да это не полицейское проклятье. Это стихийное. Ну знаете, иногда такие бывают. Случаются.

— Кто ж это тебя так невзлюбил? — недоверчиво приподнял бровь ректор.

— Отец. Верней, отчим. Ну, он пьяный был. И очень злой.

Не поверил, нахмурился. До этого что-то искал на своем столе, тут встал, навис надо мной — черный монумент. Я даже поежилась.

— Ящерка, ну-ка пойдем. Раз уж начала рассказывать, давай сначала.

Да пусть все свечки погаснут! Зачем только я рот раскрыла свой болтливый! Если рассказывать, то это придется обо всем. Коса моя отрезанная — это ерунда на самом деле. Это можно пережить. Но вот как рассказывать про причины?

Про маму. Я же не смогу. Нельзя!

Между тем, он отвел меня в свою библиотеку — ту комнату, где когда-то уже угощал меня кофе. Усадил на тот же диван. Подвинул стул, чтобы самому сесть напротив.

Как на приеме у мозгоправа. Я улыбнулась и озвучила эту мысль, но Дакар только кивнул. Да, как у мозгоправа. Смирись!

— Я готовилась к экзаменам, когда мне пришло письмо, что мамы больше нет. Я знала, что так могло случиться. Она ездила куда-то весной по делам, на обратном пути разбила мотор, и сама чудом выжила. Она всегда сама водила. После операции осталась дома, но прогнозы были плохие. Ну и… Я собралась и поехала домой…

Я рассказывала. Рассказывала это все впервые: тетушке хватило намеков, она прекрасно знала моего отца и так. А больше мне было некому рассказывать.

Про похороны и поминальный ужин, на который съехалась вся округа. Графиню ди Стева любили. Хотя милой и доброй ее вряд ли кто-то назвал бы, не покривив душой.

Скорей — яркой, веселой, изобретательной. Она любила риск и праздники.

И да, она изменяла мужу. В этом тоже был риск — все знали, насколько ревнив и мстителен граф. А ей все было нипочем. Иначе — скучно, и зачем тогда жить?

Отец не знал. И не слишком верил сплетникам. Именно про это я не собиралась говорить.

— Гостей было много, я помогала слугам готовить комнаты. И многие долго гостили. Поддержать семью в час скорби. Но в конце концов разъехались почти все. Кроме тех, кого он… отец. Отчим. Сам попросил остаться. Я не знаю, как так у них вышло… как так получается. Поминки перешли в пьянку. Там были его друзья, очень давние, и сослуживцы и… я даже не знаю, кто. Маги тоже были.

— Тебе, наверное, было неприятно.

— Я старалась пореже выходить. Но многие слуги уволились после похорон, их мама нанимала. И отец раньше так никогда не пил, он был не похож на себя. Да все гости были пьяные, ели мясо. А потом кто-то сказал отцу. Что жена ему изменяла. Их едва растащили, и вроде бы все кончилось, но там был один маг, который подлил масла в огонь.

Я замолчала. Вот и сказала. И — никаких комментариев. И потолок на меня не рухнул.

Дакар как-то незаметно переместился. Сел рядом на тот же диванчик, взял меня за руку. Без всякого намека. Просто в знак поддержки. От ладони к сердцу, до самого нутра прокатилась теплая волна. То ли его участие, то ли — моя благодарность. Я вздохнула, и продолжила рассказ. Надо с этим