Эления - Дэвид Эддингс Страница 172

Они отправились. Улэф завел серьезный разговор с Беритом.

— Следи за собой, когда дерешься топором, — говорил он. — Не делай таких широких размахов, иначе топор будет вести твою руку, а не она его.

— Да, сэр, я понимаю, — столь же серьезно ответил Берит.

— Топор такое же тонкое орудие, как и меч, если знать, как с ним обращаться. Обрати внимание на мои слова, мальчик, твоя жизнь может зависеть от этого.

— Я думал, что главное — это сила удара.

— Совсем не так важно бить изо всей силы, если ты следишь за тем, чтобы лезвие твоего топора было всегда отточено. Это примерно то же самое, что колоть орехи, ты же бьешь так, чтобы разбить скорлупу, а не расплющить орех в крошку. То же и с топором. Если ты ударишь кого слишком сильно, то лезвие может заклинить в латах, или оно может просто крепко засесть в теле того человека, и это не придаст тебе никаких преимуществ, если в это время на тебя уже будет наседать другой.

— Не думал, что топор такое сложное оружие, — тихо сказал Келтэн Спархоку.

— Это талесианская традиция — владение боевым топором, — он посмотрел на увлеченно слушающего Берита.

— Наверно, но еще более ясно, что мы теряем рыцаря, который мог бы хорошо обращаться с мечом. Бериту нравится топор, а Улэф поощряет его в этом.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

К вечеру берег начал загибаться к северо-востоку. Бевьер огляделся вокруг.

— Я думаю, нам лучше остановиться, — сказал он. — Мне кажется где-то здесь талесианцы вышли против земохов.

— Хорошо, — согласился Спархок. — Остальное теперь за тобой, Тиниэн.

— Первое, что мы сделаем завтра утром, — ответил Альсионец.

— А почему не теперь? — спросил Келтэн.

— Скоро совсем стемнеет, — мрачно ответил Тиниэн, — а я не тревожу умерших по ночам.

— Почему?

— Потому, что я знаю, как это делать, но вовсе не люблю это занятие. Я хочу, чтобы вокруг было светло, когда они начнут появляться. Эти люди пали на поле битвы, и вряд ли они появятся в слишком приятном виде. Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь из них начал подходить ко мне в темноте.

Рыцари отправились осмотреть округу, а Кьюрик, Берит и Телэн занялись разбивкой лагеря. Когда рыцари вернулись, дождь заметно ослаб.

— Ну что? — спросил Кьюрик, выглядывая из только что сооруженного подобия палатки.

— В нескольких милях на юг виден какой-то дым, — ответил Келтэн, спрыгивая с лошади. — Хотя мы так никого и не увидели.

— Нам все же придется выставить часового, — сказал Спархок. — Если Бевьер знает, что здесь сражались талесианцы, то может знать и Ищейка, и тогда у него могут оказаться здесь люди.

В этот вечер все были какими-то необычно притихшими, ведь к этому месту они стремились все последние недели, и скоро должны были узнать, увенчались ли чем-нибудь их надежды. В душе Спархока пульсировало нетерпение, но он уважал чувства Тиниэна.

— А это дело очень сложное? — спросил он широкоплечего дейранца. — Я имею в виду некромантию.

— Это не из обычных заклинаний, если ты об этом, — ответил тот. — Заклинание длинное, и надо рисовать на земле пантакль, чтобы защитить себя. Иногда мертвые не хотят, чтобы их тревожили, и если они теряют душевное равновесие, то могут причинить много неприятностей.

— И сколько ты собираешься поднимать зараз? — спросил Келтэн.

— Одного, — твердо ответил Тиниэн. — Я не хочу, чтобы целая куча их шла на меня. Времени потребуется больше, зато и опасности меньше.

— Тебе виднее, ты в этом разбираешься.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Утро выдалось особенно мрачное и дождливое. Тучи набрали сил и снова полило, как из ведра. Земля уже не могла впитывать в себя влагу и всюду стояли глубокие лужи.

— Прекрасный день для некромантии, — мрачно прокомментировал Келтэн. — Но наверно, было бы неправильно, если бы мы делали это под лучами яркого солнца.

— Ну ладно, — сказал Тиниэн, — пора за дело.

— Может, мы сначала позавтракаем? — предложил Келтэн.

— Не стоит перед этим набивать живот, Келтэн, — ответил дейранец, — поверь мне.

Они вышли в поле.

— Кажется здесь не особо перекопано, — заметил Берит. — Может земохи не знают, что талесианцы похоронены в этой части поля?

— Будем надеяться, — сказал Тиниэн. — Ну вот, тут можно начать, — он поднял с земли палку и приготовился рисовать пантакль.

— Возьми лучше это, — сказала Сефрения, протягивая ему веревку. — Рисовать на сухой земле — это одно, а среди всех этих луж тень может не заметить всего целиком.

— Да, стоит подстраховаться, — согласился Тиниэн, и принялся раскладывать веревку на земле. Рисунок состоял из кругов, странных кривых и многоконечных звезд.

— Все верно? — спросил он Сефрению.

— Вот здесь сдвинь немного левее, — указала она. — Теперь лучше. Я поправлю тебя, если что-то будет неправильно.

— Из чистого любопытства, — сказал Келтэн, — Сефрения, а почему бы тебе не сделать это самой? Ты ведь знаешь об этом гораздо больше, чем любой из нас.

— Я слишком слаба для этого ритуала. В нем человек борется с мертвым, пытаясь поднять его, здесь нужна сила.

Тиниэн заговорил по стирикски, придавая своему голосу всю возможную звучность. В словах был какой-то особенный ритм, подчеркиваемый медленными повелительными жестами. Голос его становился все громче, в нем послышались нотки приказа. Наконец он поднял обе руки вверх и резко сомкнул их.