Человек, который съел Феникса - Лорд Дансени Страница 17

– Я знаю, что он сказал, – ответил Пэдди. – Ведь он при мне повторил эти слова дважды. После заседания я подошел к нему, чтобы убедиться – я все правильно расслышал, а также чтобы поблагодарить за то, что он сделал, и заплатить ему пять фунтов, что было, конечно, достаточно дешево за его услугу. Теперь я выучил это заклинание наизусть.

– Зачем, Пэдди? – спросил я.

– Как зачем? – ответил он. – Такое заклинание, как это, обладает, конечно же, большой силой. Я произношу его вслух каждый раз, когда в поздний час оказываюсь на болотах, от которых поднимается густой серый туман, – и кто знает, что может в нем таиться? Но как только я начинаю громко выкликать слова, с помощью которых мистер О’Рурк избавил меня от наказания и совладал с гордостью и тщеславием судьи, ночь сразу становится тихой и безопасной, ибо никто не знает точно, что за сила заключена в этом заклинании.

– Но, Пэдди, – перебил я, – что это были за слова? Можешь ты повторить их для меня?

– Конечно могу, – кивнул Пэдди. – Я же сказал, что выучил их наизусть. Вот они: De minimis non curat lex[8].

Глава X

Царица фейри

ое намерение как можно чаще видеться с Пэдди О’Хоуном преследовало цели главным образом зоологического плана. Возможно, основные интересы Пэдди зоологией не исчерпывались, однако не стоит забывать, что были времена, когда к сведениям о существовании некоторых животных, считающихся ныне самыми обыкновенными, большинство людей относилось с таким же скепсисом, с каким мы теперь говорим о фениксе. Как бы там ни было, мне хотелось классифицировать как можно больше образчиков волшебной фауны (если подобное слово здесь уместно), которых Пэдди был способен видеть, прежде чем они окончательно исчезнут из людской памяти, как это, увы, происходит сейчас – и довольно быстро – во многих ирландских графствах.

И вот однажды, ближе к вечернему чаю, я снова отправился к домику матери Пэдди и спросил у нее, не позовет ли она из сада своего сына, чтобы он мог рассказать мне о других существах, которых ему довелось видеть. Я заранее знал, что в этот час застану старую миссис О’Хоун дома, а Пэдди – в саду, ибо, несмотря на то что в мире найдется несколько миллионов неугомонных людей, которые вечно суетятся и поступки которых невозможно предсказать, их на самом деле гораздо меньше, чем людей выдержанных и спокойных, поведение которых отличает методическая регулярность, свойственная, например, грачам и другим здравомыслящим созданиям. Они не ищут перемен, ибо то, что они делали в прошлом году, продолжает устраивать их и в нынешнем, и поэтому их всегда можно застать в определенный час в определенном месте. Вот почему я нисколько не удивился, видя, что – как я и ожидал – миссис О’Хоун сидит перед своим очагом, а Пэдди работает в саду.

– Конечно, сейчас позову, – тотчас сказала миссис О’Хоун и, подойдя к двери, окликнула сына.

И Пэдди вернулся в дом, а его мать предложила мне своего крепкого и сладкого чаю, за чашечкой которого я услышал еще одну удивительную историю. Правда, вышло так, что тему рассказа задал я, ибо уже давно размышлял о еще одной разновидности странных существ, которые, по слухам, часто встречаются в Ирландии, но о которых Пэдди до сих пор не упоминал.

Начать разговор на эту тему было не особенно легко, ибо, несмотря на то что существа, о которых я хотел услышать, слыли в Ирландии (как гласили легенды) одними из самых обычных, насчет них всегда бытовало и до сих пор бытует неписанное правило: никогда не называть их по имени. А поскольку они продолжают служить излюбленной темой разговоров, что ведутся у бесчисленных ирландских очагов, как только падут на землю сумерки, для именования этого неназываемого народца существует немало синонимов, так что каждый, кто захочет поговорить об этих существах, может либо воспользоваться одним из них, либо изобрести что-то свое, не рискуя при этом остаться непонятым. И вот, сидя за чашкой чая в доме миссис О’Хоун, я сказал Пэдди:

– Скажи, ты никогда не встречал тех, кто танцует в звездном свете?

– Может, встречал, – ответил Пэдди. – А с другой стороны, может быть, и нет.

Когда человек говорит о фейри, подобная неуверенность – самое обычное дело, и я не придал ей никакого значения.

– И как давно ты видел их в последний раз? – спросил я.

– Да вроде бы не очень давно, – сказал он.

– Они танцуют где-нибудь поблизости?

– Да как будто не очень далеко, – ответил Пэдди.

И история, которую я от него услышал, была весьма необычной и странной. «Может быть, мне просто почудилось», – сказал Пэдди раз или два. Один раз он сказал: «Быть может, на самом деле я видел кроликов или кого-то из их породы. Может, зайцев». Когда история была рассказана уже больше чем наполовину, Пэдди вдруг спросил: «Я вас не утомляю?», а потом произнес слова, показавшиеся мне весьма необычными. «Никто не может знать наверняка, что творится в этом мире, – сказал он. – Только в потустороннем мы можем быть уверены». Думаю, впрочем, он заговорил об этом только для того, чтобы подстраховаться на случай, если высказал слишком много языческих взглядов и мнений, многие из которых могли оказаться запретными. Все эти неловкие полуотрицания собственного рассказа, все запинки и высказанные Пэдди сомнения я, однако, решительно выбрасываю и передаю его историю своими словами. Дело было приблизительно так.

На землях лорда Монагана развелось слишком много кроликов; он понятия не имел, что ему с ними делать, и, хотя он не обращался к соседям с просьбой о помощи, все они понимали: лорд будет не в претензии, если время от времени кто-нибудь поймает несколько штук. Кроме того, миссис О’Хоун захотелось крольчатины, а человек, который не поможет родной матери, когда она голодна, недостоин называться ирландцем.

И вот однажды, когда стемнело и управляющий лорда Монагана должен был сидеть с трубкой у себя дома перед камином, Пэдди отправился на промысел, имея в кармане несколько кроличьих силков. Он нарочно не стал ставить ловушки днем, пока управляющий занимался исполнением своих обязанностей, ибо подобное могло выглядеть так, как если бы Пэдди исполнял его работу за него, а это, в свою очередь, могло выставить управляющего в дурном свете.

Сумерки давно сгустились, и только над самым горизонтом еще дрожали слабые отсветы заката, на фоне которых чернел древний холм Баллахабури, на вершине которого росли кружком несколько берез. И там Пэдди вдруг заметил танцующих фейри.

Этот холм