Ким Сатарин - Вторая радуга Страница 163

Вообще, как заявила Эльвира Михайловна, вёл себя пациент образцово. Исписал целую тетрадь записями снов, изрисовал кипу бумаги. Только вот на некоторых рисунках он изображал чуждый мир, с огромным морщинистым зелёным спутником в ночном небе и оранжевой растительностью. Рисовал он ещё и средневековые замки и крепости, странных созданий с топорами, похожих на сказочных гномов, вовсе уж несуразных тварей. А чаще на его рисунках появлялось лицо молодой женщины азиатской внешности.

— Я сама выросла в Средней Азии, — убеждённым тоном изрекла Эльвира Михайловна, — казашек и киргизок навидалась. Эта не из них. И точно. Стучат как-то раз ко мне в кабинет, я кричу "войдите", смотрю — она и входит. Та самая женщина с портрета. Постарше, правда. Паспорт мне предъявила — Ольга Аникутина, в паспорте штамп — зарегистрирован брак с Ермолаем Харламовым. Сама она родом из эвенков. Ну, я её расспрашивать начала, что да как? Это же моя обязанность, удостовериться. Сам потеряшка ведь определить не сможет, жена за ним приехала или кто чужой.

— А что, его паспорт она с собой не привезла?

— То-то и оно, что не привезла. Ермолай, оказывается, вместе с мужем сестры в автокатастрофу попал, совершенно в жуткую аварию. Его из сплющенной машины по частям выскребали, от паспорта только клочья остались. Вот он долго лечился, ему руки-ноги не то имплантировали, не то заново вырастили, а в сознание он так и не приходил. А однажды приходит медсестричка к нему в палату поутру — а койка пуста…

Эльвира Михайловна вздохнула и покачала головой:

— А ведь он там голый лежал. Нашёл как-то одежду, полстраны проехал без денег и документов. Вот как бывает. И ты знаешь, эта тунгуска ничему не удивлялась! Я ей даже его рисунки показывала, она смотрит, улыбается и говорит, что он и раньше такое рисовал. Большой якобы любитель фантастики был. Я ей показываю тварь, похожую на помесь леопарда со слоном, а она и говорит: "это сточер, не волнуйтесь, Эльвира Михайловна, никаких душевных расстройств за этим рисунком не стоит". А ведь я ей не говорила, как меня зовут! Впрочем, она могла у кого-то из персонала спросить.

— Но какие-то доказательства, что она его жена, она представила?

— Ну конечно! Кучу фотографий Ермолая, от младенчества до счастливого отца семейства, предъявила. У них двое детей, девочка и мальчик, девочка — абсолютная копия мамы. Диплом его показала — он по диплому психолог, кстати — и выписку из истории болезни того лечебного учреждения, где он лечился. Привели его санитарочки в кабинет, он Ольгу увидел, и стоит молча, слюну глотает, глазами её пожирает. А она, прямо как в кинофильмах показывают, смотрит ему в глаза, и как будто что-то говорит мысленно. А он не слышит… Я и говорю: " Харламов Ермолай Николаевич, за вами супруга ваша приехала, узнаёте?". Она молчит. А он её как будто глазами спрашивает, что ему делать. А потом робко так шаг делает и слегка обнимает.

— Узнал? — с нетерпением спросила Елизавета.

— Врать не буду, сама не поняла. Вроде как он и не возражал особо. Она ему вопросик короткий, в два-три слова, он ей — такой же ответ. И знаешь, чего он спросил первым делом? Спросил, где Леонид — это зять его, с которым они в катастрофу попали. Она и сказала, что пока лечится, ждём, мол. Он сразу погрустнел, и уже больше ничего не спрашивал. Так они и ушли вместе, со стороны посмотришь, ни дать ни взять случайные знакомые. А все рисунки Харламова я прибрала, они в историю болезни вложены. Посмотри, Лиза. Ручаюсь, ничего похожего ты никогда не видела…

Орёл, 2011 г.