Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 15

В общей зале постоялого двора посетителей оказалось немного. Раз-два — и обчелся. Да еще невесть по какой надобности забредшие сюда двое стражников играли в кости с парой подвыпивших бугаев. Стражники выпивки тоже не чурались, и из того угла на всю общую залу то и дело разносились громкий смех и ругань. Хозяин замечаний делать не решался и терпеливо ждал, когда стражи порядка уберутся восвояси. Оно и правильно — если другим постояльцам не мешают, пусть гогочут, сколько влезет.

— С возвращением, господин экзорцист, — поприветствовал меня просветлевший лицом хозяин постоялого двора. Видать, караулившие настоящего экзорциста парни тоже благочестием не отличались. Устроили, выходит, ему веселую жизнь. Это — да, это они могут.

— Мои спутники у себя? — направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж, поинтересовался я.

— Сегодня еще не выходили. Завтракать будете в комнате?

— Позже.

Неладное я почуял, когда постучал в дверь. Постучал — и она слегка шелохнулась. Забыли задвинуть засов? Не верю!..

По лестнице загромыхали чьи-то шаги, и я поспешил юркнуть в приоткрытую дверь. Не глядя задвинул засов, с кинжалом в руке метнулся во вторую комнату и остолбенел. Уж не знаю, кто наведался сюда до меня, но живых после этого визита не осталось. Три удара ножом, три трупа. Никаких следов борьбы. И смерть наступила никак не раньше сегодняшней ночи.

Что за бесовщина! Не могли парни так подставиться! Да — экзорцист не боец, да — Диего я плохо знал, но Леон-то волчара битый! Мы ж с ним всю Закатную кампанию! На Лемском поле выжили! А тут… Как он мог подпустить убийцу на расстояние удара? Как вообще мог впустить постороннего человека в комнату? Не мог, если только убийцы не пришли с кем-то, кого он знал. Например, с вечно околачивавшимися на постоялом дворе стражниками…

Все эти предположения крутились у меня в голове, когда я уже скидывал на пол кожаное одеяние экзорциста. Шляпа, маска, плащ, сапоги, штаны… Быстрее, быстрее! Поддетая под плащ жилетка и свободного покроя рубаха пришлись весьма кстати, темно-синие шаровары из моментально распотрошенной сумки дополнили картину, и я босиком метнулся обратно ко входной двери.

Прислушался — голоса. Не успел! Обыграли, сволочи! Сейчас вломятся и повяжут под белы рученьки. Тройное убийство — это не шутки. Но кому понадобилось меня так подставлять? Кому? У экзекутора кишка тонка, значит, кто-то из конкурентов подсуетился. Подарок с полуночи? Очень может быть. У Норвейма или Ланса тоже профессионалов хватает. Но зачем им это? И если они в курсе операции, почему не перехватили заранее?

Глубоко вздохнув, я прогнал панику, отмерил от стены расстояние, чтобы хватило места укрыться за распахнутой дверью, приладил в щель между досками деревянный клин и схватил тяжеленную дубовую табуретку. Закутал ее в плащ и со всего размаху швырнул в выходившее на задний дворик постоялого двора окно.

Грохот, звон разлетевшегося вдребезги стекла; табурет вывалился на улицу, плащ зацепился за осколки и повис. Дверь с шумом распахнулась и едва не свернула мне нос, лишь в последний момент упершись в клин. Выломанный засов отлетел к противоположной стене, и в комнату ворвались сидевшие в общей зале бугаи. Двое. Следом — стражники.

На мое счастье, это оказались дилетанты. Оглянись они — и мне конец. Но нет, выбитая рама и зацепившийся за осколки стекла плащ сразу завладели их вниманием, и бугаи рванули к окну. Зря!

Будь на мне хоть какая-то обувка, дело запросто могло не выгореть. Но босиком я ступал совершенно бесшумно и оказался за спинами стражников раньше, чем кто-либо успел почуять неладное. Рукояти кинжалов ударили в бритые затылки, и представители доблестной городской стражи повалились на пол. С бугаями такой фокус уже не проходил, но с ними-то как раз церемониться было незачем. Один тут же осел, зажимая рассеченное горло, второму повезло больше: он умер, даже не успев понять, что произошло. Выпустив рукоять загнанного в глазницу кинжала, я отскочил от растекавшейся по полу лужи крови и выглянул в коридор. Никого.

Прикрыв дверь, я кинул на пол второй кинжал, наскоро осмотрел одежду на предмет случайных пятен крови и принялся искать свою обувку. В крайнем случае, можно было обувью одного из мертвецов воспользоваться, но мне повезло — собственные, разношенные по ноге сапоги обнаружились под одной из кроватей. Жаль только, ничего из оружия брать нельзя. Хотя почему нельзя? Просторная рубаха прекрасно скрыла под собой чехол с шилом. Вот и здорово!

Ушел я через черный ход. Навстречу никто не попался, так что неуместного интереса со стороны городской стражи можно было не опасаться — те меднолобые, которые остались валяться на постоялом дворе, на меня даже взглянуть не успели. Все вроде здорово, но есть одно «но». И это самое «но» вполне может стать мостиком от умиротворенной безмятежности до петли палача на шее.

И верно: тот, кто вслепую использовал этих болванов, запросто способен выдумать новую пакость. Нет, расслабляться никак нельзя. Заявиться же к связному и притащить за собой хвост — вообще хуже не придумаешь. Даже если в итоге и удастся спасти собственную шкуру, Малькольм все одно с потрохами съест. И будет, как ни печально это признавать, в своем праве. Так что придется идти на оговоренное место — ждать у моря погоды.

Так вот и вышло, что я отправился на рынок у полуденных городских ворот. Оно и к лучшему, более подходящего места для человека в моем положении отыскать сложно. Народу вокруг — не протолкнуться: работы в поле уже закончились, и крестьяне с окрестных деревень тащили на продажу в город всякую всячину. Приезжали сами, привозили жен, детей, дальних родственников, друзей и просто знакомых. Город посмотреть, себя показать. Где заработать, где украсть — все лучше, чем дома на лавке штаны просиживать. Осень.

Затеряться в толпе труда не составило. Подумаешь, еще один бездельник. Таких тут не счесть. И пока я бродил меж торговых рядов, проверяя, нет ли хвоста, даже вездесущие карманники не позарились на тощий кошель. Все правильно, на рынке и более денежных простофиль хватает. А связываться с молодым парнем ради нескольких медяков — себе дороже выйдет.

Круговерть людей, шум, гам, крики и музыка дававших неподалеку представление бродячих циркачей будто вернули в прошлую жизнь. Нет — не в прошлую.

В прошлой жизни я месил ботинками грязь и проливал кровь во славу великого и непобедимого Стильга. Закатная кампания. Пехота. Грязи было много, крови тоже хватало с