Сердце василиска (антология) - Франциска Вудворт Страница 14

Леший хмыкнул.

– То-то я смотрю, красавцем обрядился.

– Это мой естественный человеческий облик, – напомнил Альгарт.

– Знаю-знаю, – хохотнул леший.

– Мне другое непонятно, Лешак. Что их заставило сюда приехать? Говорит, природа тут хорошая. Но какая девушка поедет из столиц в лес, да ещё и такая красавица? Они обычно в города стремятся, чтобы найти жениха побогаче. А тут – деревня в Вековечном лесу.

– Вообще-то наш лес самый мощный из всех, что я знаю, – обиделся леший, перешагивая через громадный сугроб, чтобы его не нарушить, потому что под такими обычно спрятана нора барсука в спячке.

Василиск отозвался:

– Да никто не спорит. Просто очень уж странно. И меня как-то аж потянуло к ним.

– Ты уж признай, Альгарт, что девица тебе просто понравилась, – хмыкнул леший.

Обсуждать с лешим свои сердечные дела василиск не собирался, он устремил взгляд вперед на срывающиеся в темноте снежинки и проговорил:

– Не знаю я. Что-то не пойму. Ощущение у меня.

– Какое?

– Не пойму, говорю. Завтра схожу, может прояснится.

– Ну-ну, – усмехнулся леший.

Выспавшись в своем дупле, василиск на следующее утро отправился обратно в деревню, разжившись на этот раз легким тулупом, чтобы не вызывать вопросов. И так вчера девушка странно на него покосилась, когда осознала – спаситель её дочки пришел по снегу в рубахе и штанах.

Когда прибыл на место и обследовал территорию, то выяснил, что в дровнице оказалось не только мало поленьев, но и сама постройка обветшала от времени. Олеся поникла головой.

– Видимо, придется таскать дрова в сени, – сказала она. – Может оно и к лучшему, будет близко за ними ходить.

– Я могу починить, – предложил Альгарт.

Девушка зарделась.

– Да ну что вы, слишком много забот ради нас Полечкой.

– Мне не сложно.

Василиску действительно не составляло труда поправить покосившуюся дровницу. Так что когда Олеся пошла в дом за горячим отваром шиповника, чтобы согреться, он повертел головой, проверяя, что вокруг никого нет и принялся за дело. Сделав несколько четких пассов руками, он прочитал слова чар, дровница замерцала мелкими звездочками и медленно со скрипом задвигалась, выправляя форму. К моменту, когда Олеся вернулась с глиняным кувшином, из которого поднимается ароматный пар, дровница приняла ровное положение.

– Ой! – выдохнула девушка с неверием. – Это как вышло?! Так быстро!

Василиск отмахнулся.

– Оказалось, мелочь. Там подтолкнул, здесь подтянул, она сама на место встала.

– Вот это да, – впечатленно кивая, удивилась Олеся. – Если бы знала, что так можно, самы бы починила и не стала бы вас утруждать.

– Да какой тут труд, – улыбнулся Альгарт. – Так, развлечение. Осталось дров нарубить. Я бы все же рекомендовал часть поленьев и правда стаскать в сени, зимы в Вековечном лесу суровые. Иной раз не хочется носу наружу высовывать. А когда дрова рядом, в этом нет и необходимости.

– Стаскаю… – согласилась Олеся.

– Да нет, – усмехнулся змей. – Я сам стаскаю. Имею в виду, что так будет лучше.

– Спасибо вам за заботу… – смутилась Олеся и протянула василиску кувшин с отваром.

Он принял и сделал несколько больших глотков, терпковатая, пряная жидкость с горчинкой потекла в горло и согрела внутренности.

– Вкусно, – поблагодарил он и вернул кувшин.

Остаток дня альгарт провел за починкой дома: подлатал прорехи в крыше, не большие, но весной начнет таять снег и все потечет, если не исправить. Поправил покосившиеся наличники, законопатил окна, переложил доски на полу горницы. Олеся хлопотала вокруг, волнуясь, чтобы он не перетрудился, подносила питье и пироги. Он принимал с удовольствием из теплых рук девушки, которых невзначай касался при каждом случае. Понять, почему его сюда так тянет, у василиска пока не получалось, но необъяснимое, тянущее чувство в животе отпускать не собиралось.

Полечка приходу Альгарта обрадовалась и с довольным видом, пока он занимался починкой ножки у кровати, демонстрировала двух соломенных кукол.

– Смотри, Дух леса, это мои куколки – Муся и Буся. Они умеют танцевать.

После чего поставила их соломенной юбкой на стол и принялась стучать по нему кулачками, а куклы запрыгали, будто и впрямь танцуют.

– А отец ваш где? – поинтересовался василиск, закончив с ножкой.

Олеся стояла у окна и наблюдала за его работой. Она отвела взгляд на улицу и проговорила:

– Да нет его.

– Совсем?

– Четыре зимы назад на Червонград напала хворь, – стала рассказывать Олеся. – Мы тогда жили в его пригороде, но зараза добралась и туда. Нас с Полечкой не задело, а её отец занемог. Он на руднике у Зверозубых гор работал. Говорили, там что-то нечеловеческое творилось. Много самоцветов было потеряно. Глашатаи говорили, что это все из-за обвала в шахтах. Но среди жителей Червонграда ходили слухи, что дело в магии.

Василиск превратился в слух и даже присел на край табуретки, которую сами сколотил.

– Люди склонны приписывать магию всему, чего не понимают, – осторожно заметил он, припоминая слова лешего о колдуне, который устроил не весть что в Зверозубых горах и других местах.

Девушка провела пальцами по соломенной косе и кивнула.

– Я тоже так считала. Пока не… Ах, ладно, чего я вас утомляю. Был отец у Полечки, да нет его уж четыре года. Любви у нас не было, хотя человек он был хороший. Не бил. Меня замуж за него отдали по сговору, чтоб избавиться от лишнего рта. Вот и все.

Олеся рассказывала о себе спокойно, но василиск внимательно следил за каждым изменением на её аккуратном и чистом лице. Девушка чего-то не договаривает, но давить и выспрашивать он не станет. Пока не станет. Для более откровенных разговоров нужно узнать друг друга поближе.

И Альгарт стал наведываться к Олесе с Полечкой каждый день. Приносил орехи, сушеные грибы, которые брал у Лешака, помогал по хозяйству. От его заботы девушка расцветала на глаза, и тень печали понемногу стала меркнуть. Своим змеиным чутьем Альгарт ощущал, что печаль её связана не с отцом Полечки. Что-то другое кроется за испуганными взглядами, которые она нет-нет, да и бросит в окно. Но даже испуг не портил красоты Олеси, которая Альгарту с каждым днем становилась все приятней. К кануну Нового года василиск уже не представлял дня без светлой и лучезарной улыбки Олеси и заливистого смеха Полечки, которая быстро привыкла к тому, что он укладывает её спать на печку.

Леший над василиском беззлобно и хитро посмеивался.

– Ишь, нашего василиска-бобыля человечья девица охмурила, хе-хе.

– Не охмурила, – пряча улыбку, отвечал змей, хотя прекрасно понимал, что прав Лешак, ещё как прав.

Умиротворение, которое спустилось на Альгарта, ему казалось незыблемым и он представлял, что так будет всегда. Единственная проблема –