Александра Лисина - Время перемен. Лабиринт Безумия Страница 129

Белка прищурилась от бьющего сквозь стекло яркого света и, медленно открыв глаза, неловко пошевелилась.

— Эй… малыш, ты как? — немедленно раздалось рядом.

Она слабо улыбнулась: Урантар с нескрываемой нежностью смотрел на любимую племянницу и искренне радовался, что она, наконец, пришла в себя. Бледная, конечно, слабая, как новорожденный котенок, страшно истощенная, но все-таки живая.

— Дядько?

— Тихо, лежи, — он поспешил придержать Гончую, едва та сделала попытку приподняться на постели. — Тебе еще рано вставать.

— Пожалуй… — Белка обессилено упала обратно, чувствуя себя словно после трехдневного марафона по пересеченной местности, но не просто так, а с громадным заплечным мешком за плечами, в кандалах, при полном рыцарском доспехе и в дурацком железном шлеме, от которого до сих пор гудела голова. Иными словами, позорно немощной, совершенно беспомощной и какой-то не слишком живой. Ох, как плохо-то! Ноги почти не чувствуются от самых колен, словно их здорово отморозили, руки ватные и еле шевелятся, пальцы от малейшего движения обидно дрожат, будто курей крали. Во всем теле такая дикая слабость, что становится понятным: встать не получится. А если и получится, то лишь для того, чтобы тут же рухнуть лицом вниз, потому что ни на что иное я сейчас явно не способна. Одно хорошо: мы дома. Я действительно у себя дома, в своей маленькой комнатке, обитой изнутри бесценной эльфийской лиственницей, в собственной кровати, на куче пышных одеял, как и положено смертельно раненому бойцу, которого верные друзья каким-то чудом сумели донести до родной Заставы.

— Что случилось?

— Ты живая, — с улыбкой сообщил очевидное Урантар.

— Это понятно. Но каким, интересно, образом? Насколько я помню, мне недавно брюхо продырявили. Славным таким ножом из гномьего акконита… разве нет?

Воевода неожиданно посуровел и странно поджал губы.

— Так. Но оказалось (буквально вчера, между прочим!), что кто-то… где-то… когда-то… умудрился влезть свой наглой пятерней в Пчелиный Яд! И из-за этого едва не помер быстрее, чем от сквозной раны в животе, из которой кровища хлестала, как из убойного порося. Более того, этот «кто-то» (не будем указывать пальцем!) не соизволил известить об этом даже меня и, тем самым, доставил немало неприятных минут всем остальным Я ничего не забыл?

Гончая неуловимо порозовела и опустила длинные ресницы. Ой-ей! Кажется, дядюшка здорово осерчал, что она не сказала про тот нож в подземелье, который перехватила прямо под носом у Темного и, разумеется, слегка оцарапалась, потому как здорово спешила, была немного раздражена и малость растеряна свалившимися на ее голову откровениями. Эльфу, конечно же, распространяться не стала: зачем, когда у него и так забот хватало? Еще проглядел бы что-нибудь важное! Вот она и молчала, а когда им странным образом удалось выбраться на поверхность, просто забыла, попав в водоворот неприятных событий, о которых совершенно не хотелось сейчас вспоминать. Может, и стоило ему признаться, да тут Танарис не вовремя приперся — делиться своими зловещими замыслами, потом надоедали Адвик с Арканом с грязными домогательствами, а после она сама опрометчиво словила единственное на Лиаре оружие, способное причинить ей вред, и остальное сразу стало неважным. Для чего понапрасну тревожить друзей, когда шансов не было ни одного?

Белка невольно коснулась тугой повязки на животе и непонимающе потрогала: боли, на удивление, не было. Странно. Почему я живая, если просто НЕ МОГЛА тогда выжить? Если покрытое рунами острие вспороло брюхо буквально насквозь? Я же помню!! Никакая расчудесная магия не смогла бы залечить эту рану! А на том ноже, вдобавок, ярким пламенем горели руны, убивающие саму жизнь, потому были предназначены не для простых людей, а специально для Перворожденных (для одного Темного, например)? Так КАК же так странно все получилось?! Я хорошо понимаю, что это НЕВОЗМОЖНО!! Но я все-таки жива, рана почти затянулась, хоть и высосала все силы, крови вокруг не видно, потому что кто-то совсем недавно заботливо ее перевязал. Плюс, ко всему прочему, лежу в родной кровати, куда какая-то сво… в смысле, какой-то умник принес меня выздоравливать!! А топать-то обратно из Леса пришлось дня два, не меньше… боги!

Гончая аж приподнялась от внезапной мысли.

— Дядько! Сколько же я…?

— Сегодня неделя, как мы вернулись.

— Сколько?!!

Урантар неслышно вздохнул и присел на краешек постели.

— Ты была совсем плоха, — невесело взглянул он на ошарашенную племянницу. — И мы спешили, как могли, бегом бежали, пока Траш искала твои мечи по всему Проклятому Лесу. Карраша вперед отправили, чтобы он предупредил остальных и, особенно, Велимира…

Белка вдруг нахмурилась.

— Зачем? На меня же не действует магия.

— На тебя — нет, а вот Таррэну понадобилась помощь. Если бы внутри не было яда, все было бы проще, но максимум его действия пришлось именно на то время, когда тебя ранил Танарис. А Пчелиный Яд, как ты знаешь, имеет отвратительное свойство мешать заживлению ран. Поэтому они втроем тебя тащили: Таррэн, как ведущий, ибо кроме него, никто не мог тебя коснуться, да Элиар с Велимиром вместо внешних источников силы. И, между прочим, их подчистую выкачали, чтобы тебе помочь! Не знаю, как Светлый выдержал, но после этого даже рыжий перестал на него дуться, а твои Гончие и вовсе зауважали. Ушастые трое суток мучились, все нервы нам измотали, Таррэн отсюда вообще не выходил — все стерег, чтобы рана не открылась, а Элиар снаружи торчал бледным призраком, пока Велимир не прогнал.

— Таррэн? — странным голосом переспросила она. — Он был здесь все это время? Со мной?

Воевода осторожно кивнул.

— Да, малыш. На самом деле, это он тебя вытащил. Не знаю, как ему удалось, но он сумел обойти твою защиту и остановил кровь почти сразу, иначе мы не донесли бы тебя до дома, даже с помощью Траш. А когда принес сюда, то не отходил ни на шаг, пока не уверился, что тебе больше ничего не грозит. Знаешь… я никогда не думал, что он на такое способен. Не думал, что кто-то вообще сумеет преодолеть твою магию!

Белка поджала губы.

— Просто он Темный. Как и его брат.

— Да. Он говорил что-то про магию крови… я не все понял, но, кажется, теперь ты для него неопасна. По-моему, он сумел найти выход и, может быть… когда-нибудь вы… то есть, ты и он…

— Выход?! — она сильно вздрогнула, припоминая подробности. Неловким движением отерла внезапно вспотевший лоб, но за что-то зацепилась и в немом изумлении уставилась на свою левую руку, на которой появилось что-то неправильное. Что-то непонятное. Пугающее и дико знакомое. То, чего еще неделю назад там не было — изящное колечко в виде свернувшегося Дракона с крупными желтыми глазами. И в пасти он держал искусно ограненный, невероятно крупный, поразительно яркий изумруд — до боли знакомый изумруд Рода Л’аэртэ.