Маленькое одолжение. Продажная шкура - Джим Батчер Страница 121

серьезно думаете, что я поверю, будто Церковь протоколировала все до единого случаи, когда кто-либо подбирал одну из проклятых монет? Что все искушавшиеся тенью Падшего давали Церкви свои показания? В нескольких копиях, черт подери, заверенных нотариусом? Особенно с учетом того, о чем вы мне сами говорили, – что Никодимус приложил максимум усилий, чтобы уничтожить записи и церковные архивы?

Майкл чуть покачнулся на каблуках и нахмурился.

– Они ведь именно этого и хотят, Майкл. Они добиваются, чтобы мы вцепились в глотку друг другу. Чтобы мы не доверяли друг другу. – Я тряхнул головой. – И сейчас самое неудачное время делать им такой подарок.

Майкл скрестил руки на груди, глядя на меня.

– Она могла что-то сделать с вашим сознанием, – тихо произнес он. – Вы можете не полностью контролировать себя, Гарри.

Я сделал глубокий вдох.

– Это… возможно, – признал я. – Залезть и копаться можно в чью угодно голову. Однако попытка перестроить чужие мозги приводит к их тяжелым поражениям. Они действуют иначе, чем прежде. Чем больше изменений вы делаете, тем больше это разрушает рассудок.

– Так, как делала моя дочь со своими друзьями, – кивнул Майкл. – Я помню.

– В итоге это заметно по некоторым признакам, – сказал я. – Если вы достаточно хорошо знаете этого человека, это почти всегда заметно. Он по-другому себя ведет. Я вел себя по-другому? Скажите, я вел себя при вас как псих?

Он изогнул бровь.

– Больше, чем обычно, – поправился я.

Он мотнул головой:

– Нет.

– Значит, скорее всего, никто не ковырялся в моей башке, – сказал я. – Не говоря уже о том, что проглядеть такое довольно сложно, и как чародей первого класса заверяю вас: ничего подобного со мной не случалось.

Секунду казалось, будто он хочет что-то сказать, но он промолчал.

– Что возвращает нас к изначальному, единственно важному вопросу, – продолжал я. – Считаете ли вы, что я переметнулся к ним? Считаете ли вы, что я вообще способен на такое после всего, что повидал?

Мой друг вздохнул:

– Нет, Гарри.

Я шагнул к нему и положил руку ему на плечо.

– Тогда доверьтесь мне еще немного. Помогите мне еще немного.

Он снова вгляделся мне в глаза.

– Хорошо, – прошептал он. – Если вы ответите мне на один вопрос.

Я нахмурился и склонил голову набок:

– Ладно.

Он сделал глубокий вдох.

– Гарри, – тихо спросил он. – Что случилось с вашим жезлом?

Какую-то секунду смысл вопроса до меня вообще не доходил. Слова представлялись просто набором звуков вроде тех, какие издают младенцы, прежде чем научатся говорить. Особенно последняя часть предложения.

– И-извините, – пробормотал я. – Что вы сказали?

– Где, – мягко повторил он, – ваш жезл?

На этот раз я расслышал слова.

Боль пронзила мою голову, воткнулась ледяными иглами в виски. Я пошатнулся и едва не упал. Жезл. Знакомое слово. Я пытался вызвать в памяти зрительный образ, соответствующий этому слову, но у меня не получилось ничего. Я понимал, что у меня имелись воспоминания, связанные с этим словом, но, как ни пытался, не мог их найти. Словно кто-то укрыл этот образ в мозгу тяжелым брезентом – очертаний не различить. Я знал, что под брезентом что-то есть, но пробиться сквозь него у меня не получалось.

– Я не… я не… – Я задышал чаще. Боль усилилась.

Кто-то сидел у меня в голове.

Кто-то сидел у меня в голове.

О господи!

Должно быть, я все-таки упал, потому что пол мастерской холодил мою щеку, а потом я почувствовал, как широкая, мозолистая рука Майкла осторожно легла мне на лоб.

– Отче, – прошептал он смиренно, просто и без всякого пафоса. – Отче, прошу, помоги моему другу. Отче светлый, разгони мрак, чтобы он мог видеть. Отче истинный, разоблачи ложь. Отче милосердный, уйми его боль. Отче любящий, не оставь доброго сердца этого человека. Аминь.

Ладонь Майкла вдруг сделалась обжигающе горячей, и я ощутил, как вокруг него вскипела в воздухе энергия. Не магическая – во всяком случае, не та магическая, с которой работаю обычно я. Эта была другой, гораздо древнее, мощнее, чище. Энергия веры, жар которой проник куда-то за мои глаза, и что-то треснуло и разбилось у меня в мыслях.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась. У меня перехватило дыхание от неожиданности, и перед моим мысленным взором возник образ деревянного стержня длиной в пару футов, сплошь покрытого резными знаками и рунами. А вместе с образом в мозгу всплыли тысячи воспоминаний, все, что я когда-либо знал о магии огня, о ее основах, заклинании, управлении огнем, о боевой магии. Все это огрело меня ударом кувалды.

Минуту или две я лежал, дрожа, пока все это возвращалось ко мне. Воспоминания заполняли зиявшую пустоту в моем мозгу, о существовании которой я даже не подозревал.

Майкл не убирал