Геннадий Ищенко - Счатсливчик Ген Страница 120

— Зачем, мастер? — не поняла она. — Я вам мешаю?

— Мешать вам буду я, — неуверенно ответил я.

— Вы боитесь, — сделала она вывод. — Заходите в комнату, поговорим.

Мы зашли в небольшую комнатушку, и я от души чертыхнулся. В комнате, как и говорил хозяин, было две кровати, но сдвинутые вместе, причем такие узкие, что лежать на них, не соприкасаясь, было невозможно, а раздвинуть не получалось из-за отсутствия свободного места.

— Сядьте, мастер и послушайте, — сказала Лаша. — Я очень хорошо знаю мужчин, причем знаю во всех смыслах этого слова. В прошлом я была жрицей Лакриши. Вижу, что вы не поняли. Она не только богиня плодородия, но и любви, поэтому нас учили всему тому, что люди в ней используют, учили опытные наставники. А также учили всем особенностям поведения мужчин. Вот вы, к примеру. У вас две красавицы-жены, которые каждый вечер дарят вам свою любовь. К такому быстро привыкают, как к пыльце шохи, и с большим трудом и недолго могут без этого обходиться. Прошло всего несколько дней, но вам уже тяжело без женщины, а что будет дальше? Я вам предложила себя без всяких задних мыслей, просто сбросить напряжение, но вы почему-то предпочитаете мучиться.

— Я люблю своих жен и не хочу им изменять.

— А в чем измена? — не поняла она. — Измена — это когда ради одной женщины бросают другую, забывая и о своей любви, и об обещаниях. Вы боитесь, что после ночи со мной променять своих жен на меня, забыть о своей любви к ним?

— Не в этом дело! — ответил я. — Я иначе воспитан. В моем мире близость с другой женщиной, пусть даже кратковременная, однозначно трактуется как измена.

— Но сейчас вы в другом мире, — возразила она, — и здесь другая мораль. — Здесь женщина будет рада, если в длительной поездке найдется та, которая поможет ее любимому пережить разлуку. Лишь бы такое не отразилось на их отношениях. Но когда любят друг друга по-настоящему, такого не боятся. Вы, по слухам, и вторую жену не хотели брать из-за своего воспитания. Думаете, вашим женам будет приятно, если вы рядом со мной проворочаетесь всю ночь, в попытках задавить свои желания?

Вот тут она меня уела, крыть было нечем. Но все равно я не мог через себя переступить.

— Нет, — сказала она. — С вами надо не так.

Не говоря больше ни слова, она быстро начала раздеваться, освобождаясь от своего походного кожаного костюма. При этом девушка стала так, чтобы перекрыть мне путь к двери. Оставшись в одной нижней рубашке, она вдруг медленно и плавно закружилась на месте в странном завораживающем танце. Я просто не мог оторвать от нее глаз. Одна поза перетекала в другую, рождая растущее желание, смывая все прочие мысли. Я пришел в себя уже в постели, когда все закончилось. Видимо, она меня выжала полностью, так как прижимающееся ко мне женское тело уже не вызывало абсолютно никаких желаний. Хотелось просто спать.

— Спасибо, мастер, — шепнула девушка. — И не корите себя понапрасну: танцу Лакриши не может долго сопротивляться ни один мужчина.

Всю ночь я проспал как убитый, а проснувшись под утро, отодвинулся от заворочавшейся Лаши, встал с кровати, оделся и спустился в трапезную. Я был ей благодарен, но чувствовал себя неловко и не хотел продолжения. Признавая справедливость ее доводов, в душе я все равно испытывал стыд. После завтрака, когда уже совсем рассвело, мы выехали к горам, которые заняли весь горизонт, понемногу увеличиваясь в размерах. Горы были не слишком высокие, и снежные шапки были только на некоторых и совсем небольшие.

— В горах лучше всего летом, — сказал мне Мишан, который ехал рядом со мной. — Когда тепло и солнце освещает вершины, сердце радуется. А сейчас они у меня рождают только печаль и давят на душу.

Я удивился сентиментальности бывшего охотника, на меня горы не давили. Я еще в них ни разу не был, и мне было просто интересно. Понял я его уже позже, когда мы пообедали на ходу и вплотную приблизились к горам. Мрачные каменные громады, громоздившиеся одна на другую, казалось, нависали над нами, рождая безотчетное чувство тревоги. Мишан вел нас из поселка не по прямой, а забирал на восток, чтобы быстрее выйти к тому участку горной гряды, где были пещеры. До вечера нам удалось добраться до места и разбить лагерь у подножья горы, от которой, по словам Мишана, было всего три-четыре свечи ходу до ближайшей пещеры. Лаша, которая после той ночи не претендовала на мое внимание, сказала, что было бы удобнее ночевать в одной палатке, но я ее намек проигнорировал, и девушке поставили палатку отдельно, хоть и рядом со мной. Ни для кого из нашего отряда не было секретом, что вчера мы были близки, но все это воспринимали как само собой разумеющееся. А как же еще ночевать вдвоем с женщиной в таких комнатах? А когда я отправил девушку в отдельную палатку, на лицах многих читалось явное недоумение. Не будь я их главой, еще и пальцем у виска покрутили бы. Ну что за нравы!

Глава 12

Один пещерный зал переходил в другой, и повсюду была так нужная мне селитра. Больше всего грязно-желтых скоплений было на стенах дальних пещер, где было суше всего, и слой гуано нередко был толще одного метра. Виднелись и выделения селитры на самом гуано, особенно там, где кал мышей образовывал возвышения. Я знал из книг, что основным источником селитры является сам гуано, в котором ее почти треть по весу. Но мы не могли сейчас возиться с выпариванием, уж очень много времени это бы заняло. Мы зажгли масляные лампы и начали молотками отбивать со стен пластинки селитры, очищать ее от грязи специально взятыми щетками и складывать в сумки. Особенно много налета было в самой дальней из пещер. Там на полу у нескольких огромных куч слежавшегося гуано набрали сразу три сумки селитры.

— А где обитаемые пещеры? — спросил я у Мишана. — Далеко отсюда?

— Свечей пять ходьбы, мастер, — ответил он. — Но я бы не хотел туда соваться. Грязно, сильно воняет, да и опасно. Если мышам покажется, что вы представляете для них угрозу, запросто смогут порвать.

— Летучие мыши? — с недоверием спросил я. — Какого же они размера?

— Примерно такого, — он показал руками размер крупной кошки.

— Ничего себе! У нас они намного меньше. Лагерю они не угрожают?

— Нет, они охотятся далеко отсюда на птиц и мелкую живность. На людей не бросятся, если не лезть к ним в пещеры.

— Не полезем, — успокоил я его. — Нечего нам там делать. А такие пещеры с солью еще есть?

— Здесь поблизости есть немного меньшие по размеру, а в дне пути отсюда есть еще и обитаемые, и брошенные пещеры. Но это все, других пещер в этих краях нет.

— Нам и этих пока хватит. Соберем все налеты, а если потом понадобится больше, то обыщем другие пещеры или начнем получать эту соль из остатков помета. Долго, но там ее намного больше.