Ученики без имени - Анастасия Бэйланд Страница 12

Но Хунь Лан… Гань Юэ даже ничего толком не сделал для него. Скорее принес множество проблем. И если бы с самого начала узнал, то тоже не рискнул бы сблизиться, но когда все выяснилось, поворачивать назад было уже поздно – ведь иначе он мог причинить Хунь Лану боль.

– Чем я заслужил такую честь, а-Лан? – тихо спрашивает Гань Юэ.

В выражении лица Хунь Лана мелькает что-то уязвимое, раненое, словно на мгновение он вновь становится тем испуганным парнишкой с подготовительных курсов. И опускает голову, прячась за челкой, разом растеряв всю свою хищную уверенность.

– Тем, что когда-то отнесся ко мне как к обычному человеку, – отвечает сдавленно, будто через силу.

– И… все? – растерянно выдыхает Гань Юэ.

– А не нужно было чего-то большего.

Его плечи напряжены – как тогда, в пещере. Он выглядит таким беззащитным, таким… открытым, и Гань Юэ, поддавшись порыву, аккуратно поправляет воротник его пальто, чтобы хоть как-то выразить участие и поддержку.

– Я обещаю, – тихо говорит Гань Юэ.

– Обещаешь?.. – непонимающе отзывается Хунь Лан.

– Позволять тебе заботиться обо мне. Это будет трудно, но я… обещаю.

Глаза Хунь Лана сияют.

До набережной от этого места всего метров триста – четыреста, и доходят они быстро. Людей много, несмотря на довольно позднее время; разноцветные куртки и пальто тонут в огнях, которые отражаются в стеклах ларьков с уличной едой, окутанных клубами теплого пара, в металле поручней и украшений на скамейках, в тонком-тонком узорном слое льда, покрывшем реку – как в хрупком зеркале.

Гань Юэ погружается в шум и свет, ныряет с головой. Они медленно идут вдоль ограждения, и в какой-то момент Гань Юэ, остановившись, опирается на него, глядя на россыпь огней, и кружится голова, и заходится сердце от слишком большого, слишком ослепительного, заполнившего грудь, словно там кто-то тоже зажег яркий-яркий фонарь. И почти выступают слезы.

Он так давно не был здесь.

Он так давно не был счастлив.

Воздух вырывается изо рта паром. Металл обжигает ладони, но Гань Юэ замечает не сразу, а когда замечает, то пытается растереть замерзшие, немного онемевшие руки. Озноб мурашками стекает по спине: тело успело растерять тепло, накопленное в кафе, к тому же вместе с темнотой опускается все больше стылости. Похоже, эта куртка и правда не подходит для длительных прогулок в такую погоду в это время года.

– А-Юэ? – обеспокоенно зовет Хунь Лан. – Замерз? Ты дрожишь.

О? Да, он действительно немного дрожит. Но это уже привычно. Вместе с утратой большей части духовных сил он потерял и способность поддерживать тепло, а в армии зимняя форма была такой тонкой, что дрожь в холодное время года стала естественным явлением. Гань Юэ умеет сосуществовать с ней и относительно сдерживать, чтобы, когда она усиливается, челюсть не отплясывала чечетку.

Ему слишком хорошо сейчас, чтобы его беспокоил холод.

– Слегка замерз, да, – признается Гань Юэ. – А ты сам?

Если Хунь Лан – в одном лишь кожаном пальто, под которым стопроцентно обычная рубашка, – ни капли не замерз, у Гань Юэ точно возникнут вопросы, можно ли считать его человеком.

– Немного, – нехотя произносит Хунь Лан, зябко поведя плечами. – Я сожалею, что не надел сегодня шарф, – добавляет с виноватым видом. – Можно было бы поделиться с тобой.

– О, нет-нет, все в порядке, правда. Ничего страшного.

Гань Юэ сжимает и разжимает пальцы, пытаясь разогнать кровь и поймать остатки ускользающего тепла. Он собирается привычно засунуть руки в карманы, когда Хунь Лан, нахмурившись, вдруг перехватывает его ладони. Прикосновение обжигает контрастом температур.

– А-Лан?

Хунь Лан, с порозовевшими от морозного воздуха скулами и кончиком носа, с побелевшими на холоде губами, складывает его пальцы лодочкой. Гань Юэ застывает. А Хунь Лан, серьезный и сосредоточенный, словно выполняет какую-то важную-важную миссию, наклоняется и медленно выдыхает теплый воздух. А потом еще раз. И еще. Гань Юэ кажется, что его ладони поднесли к маленькому обогревателю.

Ему вдруг приземляется на нос что-то влажное и холодное, и он невольно вздрагивает. Вскидывает взгляд вверх почти одновременно с Хунь Ланом, чтобы над головами людей, над облетевшими деревьями, над светом сотен огней увидеть темное-темное небо и мелкую-мелкую белоснежную крупу, плавно падающую на землю.

– А-Юэ, – тихо произносит Хунь Лан, настолько тихо, что его едва слышно в окружающем шуме. – Первый снег.

Гань Юэ, глупо улыбаясь, думает, что ему, похоже, снова нравится снег.

Ведь это предвестник тепла.

Глава 4

Фэй Чжао, в принципе, не удивлен, когда Хунь Лан спрашивает, можно ли ему прихватить с собой на помолвку еще и Гань Юэ. Фэй Чжао вообще не против Гань Юэ – и Лю Лянь не против тоже, поэтому список гостей довольно легко пополняется еще одним именем.

Список в целом не такой уж длинный. Во-первых, в него входит семья Цзюэ. Здесь играет роль дружба Лю Лэя с Цзюэ Мином. Тот сразу сказал, что их отца не будет, так как он никогда не посещает подобные мероприятия, считая их бесполезной тратой времени. Чудо, что сыновей все-таки отпустил.

Во-вторых, в списке числится семья Хо, потому что с ней довольно хорошие отношения у семьи Бао – даже, можно сказать, почти приятельские. По крайней мере, между отцами, ибо они учились в одном классе, насколько Фэй Чжао известно. Приглашены Хо Ан, его отец и кто-то из двоюродных братьев. Хо Нуаня, к печали Фэй Чжао, старшая сестра отпускать одного отказалась, так как будет занята постоянным пациентом.

И, в-третьих, существует еще так называемый свободный список друзей, состоящий из Ши Дина – потому что ни одна пьянка не проходит без него, – Хунь Лана, который прихватил с собой Гань Юэ, – потому что не пригласить Хунь Лана было бы преступлением против братства соседей по комнате, – а еще пары одногруппников Бао Фэна и трех подруг Лю Лянь, которых Фэй Чжао толком не знает, кроме, наверное, ее соседки по комнате, Гэ Лю.

Когда, взглянув на предварительные записи, Лю Лэй пошутил, не пригласить ли им заодно половину преподавательского состава вместе с ректором, Фэй Чжао смеялся минуты две или даже три. Но на самом деле по сравнению с Хо Аном он был бы рад и ректору.

У семьи Хо тоже, можно сказать, юридическая династия – как у Цзюэ. Только если те поголовно, кроме Цзюэ Мина, решившего отличиться со своим филфаком, идут в прокуратуру, то Хо работают в полиции. Кроме Хо