Брендон Сандерсон - Обреченное королевство Страница 116

— Неужели ты пришел, чтобы купить его? — спросил Каладин. Никакой Носитель Осколков не продаст свое оружие. Каждый Осколок — реликвия, отнятая у Падших Сияющих после их предательства.

Камень засмеялся.

— Купить? Нет, мы не настолько глупы. Но мой нуатома, он знал вашу традицию. Человек, убивший Носителя Осколков, может забрать его Клинок и Доспехи и владеть ими. Так что мой нуатома и его дом, мы собрали огромный караван и спустились вниз, собираясь найти Носителя Осколков и убить его.

Каладин едва не рассмеялся.

— Уверен, что это оказалось не слишком просто.

— Мой нуатома вовсе не был дураком, — сказал Камень, защищаясь. — Он знал, что будет трудно, но ваша традиция, она давала ему надежду, верно? Время от времени храбрые нуатома спускаются вниз и вызывают на дуэль Носителей Осколков. Я уверен, что однажды кто-нибудь из них победит и у нас будут Осколки.

— Возможно, — сказал Каладин, бросая пустой тростник в пропасть. — Предполагая, что они согласятся биться насмерть.

— О, они всегда сражаются, — засмеялся Камень. — Нуатома приносят с собой много богатств и обещают, что все они достанутся победителю. Ваши светлоглазые, они не могут пройти мимо такой жирной наживки. Им кажется, что, имея в руках Клинок, убить ункалаки совсем не трудно. Многие нуатома умерли. Но так и надо. Однажды мы победим.

— И получите один комплект Осколков, — сказал Каладин. — Алеткар имеет дюжины.

— Один — только начало, — сказал Камень, пожимая плечами. — Но мой нуатома проиграл, и вот я мостовик.

— Погоди, — сказал Тефт. — Ты прошел весь этот путь с твоим светлордом и, как только он проиграл, сдался и стал мостовиком?

— Нет, совсем не так, — сказал Камень. — Мой нуатома бросил вызов кронпринцу Садеасу. На Разрушенных Равнинах много Носителей Осколков, это все знают, но мой нуатома решил, что сначала он сразится с тем, у кого только Доспехи, а потом уже завоюет Клинок.

— И? — спросил Тефт.

— И как только мой нуатома погиб, мы все стали принадлежать светлорду Садеасу.

— То есть ты раб? — спросил Каладин, ощупывая метки на лбу.

— Нет, у нас нет рабства, — сказал Камень. — Я не был рабом моего нуатома. Я — его родственник.

— Родственник? — недоверчиво спросил Тефт. — Келек! Да ты светлоглазый!

Камень захохотал, очень громко, так что затрясся живот. Каладин тоже невольно улыбнулся. Давно он не слышал такого смеха.

— Нет, нет. Я только умарти'а, его двоюродный брат, как бы сказали у вас.

— Тем не менее ты с ним связан родственными узами.

— У нас, на Пиках, — сказал Камень, — родственники обычно прислуживают нуатома.

— Что за странная система! — воскликнул Тефт. — Родственники служат светлорду. Клянусь Штормом, я бы скорее умер!

— Это не так-то плохо, — возразил Камень.

— Ты не знаешь моих родственников, — сказал Тефт. Его передернуло.

Камень опять засмеялся.

— Неужели ты бы хотел служить тому, кого не знаешь? Вроде Садеаса? Человеку, с которым ты никак не связан? — Он покачал головой. — Низинники. У вас слишком много воздуха. Опьяняет.

— Слишком много воздуха? — спросил Каладин.

— Да, — сказал Камень.

— Как может быть слишком много воздуха? Он всегда вокруг.

— Это… Трудно объяснить. — Камень хорошо говорил на языке алети, но иногда забывал вставить слова-связки и местоимения. А иногда вспоминал о них и говорил правильно. Но чем быстрее он говорил, тем больше слов проглатывал.

— У вас слишком много воздуха, — повторил Камень. — Приходи на Пики. Поймешь.

— Быть может, — сказал Каладин, бросая взгляд на Тефта, который пожал плечами.

— Но в одном ты точно ошибаешься. Ты сказал, что мы служим человеку, которого не знаем. Так вот, я знаю кронпринца Садеаса. Я очень хорошо знаю его.

Камень поднял бровь.

— Высокомерный, — сказал Каладин, — мстительный, жадный, испорченный до крайности.

Камень усмехнулся.

— Да, пожалуй, ты прав. Не самый хороший человек среди светлоглазых.

— Камень, среди них нет «хороших». Они все одинаковы.

— Они тебе много дурного сделали, верно?

Каладин пожал плечами, его душевные раны еще не исцелились.

— В любом случае твоему хозяину повезло.

— Повезло, что его убил Носитель Осколков?

— Повезло, что он проиграл, — сказал Каладин, — и не узнал, что его все равно бы обманули. Ему бы не дали вернуться с Разрушенных Равнин с Доспехами Садеаса.

— Чепуха, — вмешался Тефт. — Традиция…

— Традиция — слепой свидетель, которого они используют, чтобы осудить нас, Тефт, — сказал Каладин. — Красивый ящик, в который они упаковали свою ложь. И только для того, чтобы заставить нас служить им.

Тефт стиснул челюсть.

— Сынок, я прожил намного дольше тебя. Я знаю, как устроен этот мир. Если обычный человек убивает Носителя Осколков, он становится светлоглазым.

Каладин не стал возражать. Если иллюзии Тефта дают ему возможность чувствовать себя лучше в хаосе войны, зачем разубеждать его?

— Ты был слугой, — сказал он Камню. — В свите светлорда? Каким именно слугой? — Он замолчал, подыскивая правильное слово, и вспомнил времена, когда он общался с Уистиоу или Рошоном. — Лакеем? Дворецким?

Камень засмеялся.

— Поваром. Мой нуатома никогда не спускался к низинникам, не взяв с собой повара! Ваша пища, в ней так много специй, вы вообще не можете чувствовать вкус чего-то другого. Вы можете съесть камень с перцем и не заметите!

— И ты говоришь нам о еде? — сказал Тефт, нахмурившись. — Рогоед?

Каладин задумался.

— А действительно, почему твой народ называют рогоедами?

— Потому что они едят рога и раковины тех, кого ловят, — сказал Тефт. — То, что снаружи.

Камень улыбнулся, на его лице появилось мечтательное выражение.

— Ах, они такие вкусные…

— Вы действительно едите раковины? — спросил Каладин.

— У нас очень крепкие зубы, — гордо ответил Камень. — Ладно, давайте закончу свою историю. Светлорд Садеас не знал, что с нами делать. Некоторые стали солдатами, другие — слугами в его доме. А я приготовил ему одно блюдо, и он послал меня в бригаду мостовиков. — Камень заколебался. — Ну, может быть, я приготовил ему, эээ, улучшенный суп.

— Улучшенный? — Каладин поднял бровь.

Камень немного смутился.

— Видишь ли, я очень разозлился из-за смерти моего нуатома. И подумал, что вы, низинники, ваши языки сожжены пищей, которую едите. У вас нет никакого вкуса, и я…