Джулс Бичем - На краю бездны (СИ) Страница 108

Женщина внезапно схватилась за живот, роняя флягу в траву и хватаясь за  руку Лога мертвой хваткой.

 – Началось, – прошептала она.

Ребенок, имя которого будет означать “Восход”, торопился познакомиться с миром. Но вот только мир собирался принять его кровью и смертью…

 – Все собрались с большом Зале, – голос Фригг вернул его назад, из того чужого ночного леса, окружавшего их со всех сторон в широкие стены Гладсхейма, полного шума и веселья.

Веселье здесь было почетным гостем, никогда не покидавшим ни огромных воинов, ни шумных валькирий, ни самих многочисленных хозяев Гладсхейма. Вот только оно сейчас невыносимо раздражало, словно по покоям носились рои пчел, не замолкавших ни на минуту.

Лог повертел в руках полупустой кубок.

 – Ты снова пьешь?

Вряд ли кубки были предназначены для воды, Фригг.

Но вслух он говорить это не стал. Совсем недавно ещё змея Скадьи испытывала его тело на прочность своим ядом не один век – нетрезвая выходка Лога на пиру стоила ему жизни двоих детей и мести разгневанной бабёнки с луком наперевес за смерть своего отца. Который был слишком беспечным и безмозглым любителем стихов и песен, чтобы выжить в царстве этого мира.

Его дети. Либо они погибали, либо были обречены пугать всех собой.

Кроме одного, которого он любил больше всех, даже ещё не рожденным потому, что тот был сотворён любовью.

И проклят никогда её не узнать.

Фригг приблизилась к нему, и Лог недовольно вздохнул. Приемная мать не могла понять, что он просто не хочет быть таким, каким она пыталась его видеть. Она сама послужила тому причиной.

 – Мне тяжело смотреть на тебя, – её голос был полон участия и заботы.

Потому, что ты смотришь на то, что сама сделала.

 – Когда ты теряла своих детей, тебе было больно? – Произнёс Лог, слушая взрывы смеха, доносящиеся из пиршественной залы.

Фригг внезапно заинтересовалась своими золотыми браслетами, поправляя их на руке. Затем, спустя некоторое время, деланно спокойно ответила:

 – Мне было больно так, словно часть моей души покинула меня, а пустоту на её месте невозможно ни восполнить, ни успокоить ничем. И эта боль не исчезает с годами.

 – Тогда как ты могла спокойно разрешить убить ребенка, который не сделал тебе ничего? – От пальцев Лога на металле кубка оставались вмятины.

Она приблизилась к нему, кладя руку на его плечо, словно желая быть более ближе и показать, что ей не безразличны его слова.

 – Поверь, не было ни дня, когда бы я не вспоминала об этом. Но я не могу ничего изменить, вернуть те дни и исправить сделанное.

Невероятно. Гордая Фригг почти приносила свои извинения.

– Значит, все эти годы, ты знала – что со мной, но молчала, делая вид, что тебе это безразлично?

 – Я знала, что ты не можешь обрести покоя и временами скитаешься по мирам в попытках утешиться. Мне было предсказано, что всё это принесёт огромные беды, если я не приму решение и не сделаю так, как должно.

 – Откуда ты знаешь, что твои предсказатели говорили, будто ты должна сделать именно то, что ты и наделала? Может, от тебя ждали иного решения! – Голос Лога звучал слишком напряженно и громко.

Лицо Фригг внезапно ответило ему, что она не единожды думала об этом.

 – Ты знала, что могла и ошибиться, – выдохнул Лог.

 – Что сделано, то сделано, – голос Фригг зазвучал холодно и сурово, – тебе стоит смотреть вперед, а не назад. Надвигается Последняя Битва, и это прощальный пир перед началом приготовлений к войне. Миры падают под натиском армий демонов. Мир людей уже почти уничтожен ими. Скоро всё будет поглощено войной.

Затем она развернулась и ушла, чтобы присоединиться к веселью, царившему внизу и, ожидая, что её слова заставят Лога  одуматься и последовать за ней.

Лог отставил кубок и покачал головой, повернувшись к большому зеркалу на стене, в котором сверкало великолепное убранство его покоя.

 – Значит, мой сын смог выжить тогда лишь для того, чтобы предпочесть умереть снова.

Из отражения в зеркале на него смотрел тот, кого называли Хедрунгом.