Маргарет Уэйс - Драконы Погибшего Солнца Страница 107

Мина слегка улыбнулась в ответ.

– Нам ничто не угрожает, капитан. Прикажи людям трогаться в путь. Дорога впереди свободна. Мирроар не станет тревожить нас.

– Почему так? – Самоал, хмурясь, недоверчиво смотрел на нее.

– Потому что когда-то, много лет назад, Золотая Луна, госпожа Первая Наставница Цитадели Света, расчесывала по вечерам мои волосы, – совсем тихо договорила Мина.

И, подняв руку, она провела ею по своей стриженой голове.

20. Преданные

Дни ожидания прошли для Герарда незаметно и отнюдь не неприятно. Дворец королевы-матери казался ему оазисом мира и спокойствия. Каждая из комнат представляла собой перголу, увитую цветами и зеленью многочисленных растений. Журчание воды успокаивало и умиротворяло. Хотя устройство для путешествий во времени сейчас находилось не у него, Герарду казалось, что время остановилось. Наполненные солнечным светом дневные часы медленно переходили в сумерки, а сумерки, сгущаясь, превращались в ночь, которая затем, в свою очередь, уступала место дню. Никто не замечал, как дни сменяют друг друга. Герард уже совсем было решил, что в жизни эльфов песчинки в песочных часах никогда не перестают сыпаться из одной чаши в другую, как грубая реальность неожиданно напомнила о себе. Однажды, после полудня, в тот день, когда им надо было уезжать, он прошел в сад и вдруг совершенно случайно увидел вдалеке блеснувшие в лучах солнца черные доспехи.

Идиллия спокойствия рухнула. Неракский Рыцарь стоял на краю утеса, явно наблюдая за дворцом. Герард поспешно нырнул обратно в комнату. Он ожидал, что с минуты на минуту раздастся стук в дверь и топот обутых в грубые башмаки ног, но шло время и никто не беспокоил их. Герард стал думать, что Рыцарь Тьмы просто померещился ему, но выглядывать снова не стал. В ту ночь им нужно было уходить.

Герард редко встречал в эти дни Палина Маджере и ничуть об этом не жалел. Грубость Палина по отношению ко всем, с кем он сталкивался, а особенно по отношению к Лоране, была неприятна рыцарю. Конечно, он старался найти оправдание такому поведению. Палину Маджере пришлось много страдать, говорил себе Герард. Но мрачные настроения мага бросали темные отсветы на все происходящее, и даже два эльфа, которые прислуживали в доме, ходили на цыпочках, боясь издать лишний звук, который мог бы вызвать приступ гнева у их господина. Но однажды, когда Герард намекнул на это Лоране, заметив, что считает такую грубость одной из худших черт человеческого поведения, королева-мать улыбнулась и посоветовала ему проявить терпение.

– Когда-то и мне довелось быть пленницей, – объяснила она, и глаза ее потемнели от грустных воспоминаний. – Я была пленена Владычицей Тьмы. Если вам не случалось испытывать этого, если вам не доводилось томиться долгими ночами, изнывая от страха и боли, то не думаю, что вы способны понять Палина.

Герард принял этот мягкий упрек и более ничего не сказал.

Так же редко он встречал и кендера, за что тоже был весьма благодарен судьбе. Палин Маджере запирался с кендером на долгие часы, вновь и вновь выслушивая смешные истории Тассельхофа и заставляя его припоминать их малейшие детали. По мнению Герарда, ни одна пытка, измышленная самым сообразительным из Неракских Рыцарей, не могла идти ни в какое сравнение с этим. Слушать в течение долгих часов разглагольствования кендера, его пронзительный голос – бррр, об этом было даже страшно подумать!

Ночь их отъезда из Квалинести наступила слишком скоро. Внешний мир, мир людей, казался теперь рыцарю суматошным, душным, ужасным местом, и ему не хотелось даже думать о возвращении туда. Сейчас он стал понимать эльфов, которым была ненавистна сама мысль о путешествии за пределы их прекрасного, безмятежного королевства.

Их проводник стоял в стороне, ожидая, когда кончится прощание. Лорана расцеловала Таса, который, почувствовав щекотание в носу, целых три минуты оставался спокойным. Затем она любезно поблагодарила Герарда за помощь и протянула ему руку для поцелуя. Рыцарь прощался с королевой-матерью, испытывая чувство восхищения и горечь расставания. Напоследок она обратилась к Палину, который сохранял все тот же высокомерный вид. Ему явно не терпелось поскорее отправиться в путь.

– Друг мой, – сказала ему Лорана, – мне кажется, я догадываюсь, о чем вы думаете.

Он нахмурился и слегка качнул головой. Но Лорана продолжала:

– Будьте осторожны, Палин. Пожалуйста, обдумайте все хорошенько, прежде чем начнете действовать.

Он не ответил, но, по эльфийскому обычаю, принятому между друзьями, расцеловал ее в обе щеки и весьма галантно попросил о нем не беспокоиться. Он понимал, что она имеет в виду.

Уходя по дорожке вслед за эльфом, уводившим их в ночь, Герард на мгновение оглянулся на дворец, возвышавшийся на утесе. Огни его сияли подобно маленьким звездам и, как и звезды, не могли рассеять мрак ночи.

– Если бы не было тьмы, – внезапно произнес Палин, – то что нам было бы известно о звездах?

«Так вот, значит, как он понимает природу зла», – отметил про себя Герард. Он не прокомментировал слова мага, и тот не стал продолжать. Суровое и многозначительное молчание Палина просто необходимо было разбавить болтовней Таса.

– Можно подумать, что проклятые кендеры меньше разговаривают, – проворчал Герард.

– Но проклят совсем не мой язык, – тут же отозвался Тас. – Это у меня внутри. И от этого проклятия у меня все там скорчилось. У тебя так когда-нибудь было?

– Конечно, было. И началось как раз в тот момент, когда я на тебя наткнулся.

– Вы все так шумите, что вас услышит даже пьяный овражный гном, – раздраженно вмешался эльф, говоря на Общем.

Герард понятия не имел, кто их ведет – Келевандрос или Калиндас, он так и не научился различать этих двух братьев. Они были похожи, как близнецы, хотя один из них, как считалось, был старше другого. Даже их эльфийские имена, оба начинавшиеся с буквы «К», перепутались у него в голове. Конечно, можно было спросить об этом Палина, но тот не был склонен к разговорам и, казалось, глубоко погрузился в собственные мрачные думы.

– Но болтовня кендера – все равно что щебет птиц по сравнению с лязгом, который поднимаете вы своим вооружением, господин рыцарь, – продолжал эльф. – Впрочем, вы, люди, исхитритесь шуметь, даже если останетесь голыми. Вы даже выдохнуть не умеете тихо. Ваше сопение и пыхтение я слышу за целую милю.

– Мы уже несколько часов идем через лес, – прервал его Герард. – До цели, вероятно, уже недалеко?

– Совсем близко, – ответил эльф. – Та поляна, на которой вы должны встретиться с грифоном, в двух шагах от нас. Если бы вы обладали таким зрением, как наше, вы бы уже видели ее. Но лучше остановиться тут, если вы намерены отдохнуть. Нам следует оставаться под сенью леса, пока это возможно.