Олеся Шалюкова - Между жизнью и смертью Страница 101

Веселый смех зазвучал над парком.

— Зато было не скучно!

— А у нас бывает скучно? — Отсмеялся Мстислав.

— Когда наша семья такая большая? Нет. Жаль только, что прибавления ждать в ней не приходится. Кстати, милый. Придумай отмазку для Деми.

— Зачем?

— Не делай вид, что ты не в курсе того глупого спора, в результате которого она должна была за сорок дней добиться ответного чувства от того, кого полюбит. Иначе выйдет замуж.

— В курсе, конечно. Мы с Демом тогда поспорили, что ты сама ее и отмажешь. Правда, он уверен, что она справится.

— Если бы она влюбилась в кого-то попроще, справилась бы, безусловно, — вздохнула Риана. — Но Самаэль…

— Не веришь в дочь?

Поставленный таким ребром вопрос, Ри почему-то не понравился. Она нахмурилась. А Мстислав с ласковой улыбкой любовался женой, не торопя ее с ответом.

— Как бы объяснить… Он слишком силен, чтобы я смогла его прочитать, но даже так не составило труда понять, что он сейчас на границе. Он может остаться, но может и уйти. Уйти туда, куда Деми не сможет пойти, чтобы не утянуть за собой брата.

Взгляд вампирессы на мгновение стал острым, а потом снова заполнился бесконечной нежностью и любовью к мужу.

— Он не принадлежит этому миру. И ты, жук, об этом отлично знаешь!

— Знаю, конечно. Стал бы я приглашать на Охоту того, о ком ничего не знаю, милая?

— Я верю в нашу дочь, в ее силы, ее обаяние, красоту, ум. Я даже верю в то, что этого вполне хватило бы для того, чтобы заинтересовать этого вампира и создать принадлежность к этому миру. Я верю даже в то, что он войдет в клан. Я склонна согласиться с тем, что Ната отпустит его с миром. Я не верю только в то, что его так просто отпустит смерть.

— Смерть его постоянная любовница, если говорить метафорами…

— Это меня и смущает. Захочет ли она его отпустить, или решит планомерно уничтожить соперниц и соперников?

— У них есть Дем, охмуривший саму Ночь.

— Если так задуматься, у них есть еще и Ночь, — Ри на мгновение заалела, словно что-то вспомнив, потом махнула рукой. — Пусть все идет как идет. Сама начинаю такие разговоры, и у самой же настроение портится. Я безнадежна.

— Ага. Третий десяток лет ты не меняешься… Надеюсь, так и не измменишься. — Улыбнулся Мстислав, поглаживая щеку жены пальцами. — Пойдем, погуляем? Скоро рассвет, и нам придется вернуться в убежище…

— Угу, — согласилась Ри, болтая ногами. Прищелкнув пальцами и посылая искры, на дорожку парка она спрыгнула уже босиком и шагнула к мужу. — Как когда-то?

— Да, как когда-то, милая моя малышка… — Обняв ее за плечи, вампир повел жену вперед.

Покосившись на спокойное лицо мужчины, Ри улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

«И все-таки есть что-то странное в том, что я не только его люблю по-прежнему, но и каждый раз в него влюбляюсь еще сильнее и сильнее. Может быть, легенды о двух половинках не врут?»

Эпилог, или все только начинается…

В жизни людей есть незыблемые вещи. Для кого-то они отличаются и заключаются в нематериальной сфере, для кого они относятся к сфере сугубо материальной.

Любовь, без которой нельзя прожить, или ненависть.

Свой дом, каждый проведенный день в котором наполняет счастьем.

Неизменные звонки любимому человеку или черный кофе по утрам.

Жизнь не только людей, но и вампиров зачастую складывается из мелочей. Улыбок и смеха, ошибок и поддержки близких, любимых и дорогих.

А еще в жизни каждого вампира был по минимуму один сородич, без которого он не смыслил своего посмертия. Чаще всего, связь Сира и Ученика была настолько крепкой, что разорвать ее было никому не под силу.

У тех, кому везло больше, были друзья. У совсем везучих — была семья. Единицам везло с кланом. Неведомому клану в этом плане завидовал каждый третий.

Друг за друга они стояли горой, даже не допуская мысли, что может быть и по-другому. Да и компания у Демонов подобралась такая, что они идеально дополняли друг друга, ни на каком поле локтями не сталкиваясь.

Особняк клана — был домом для всех и для каждого.

Обаятельный зверинец.

Тринадцатый демон, ставший в самом начале связующим звеном, а затем и решающий внутренние проблемы демонов быстрее, чем они осмысливались.

А потом появление близнецов, окончательно сплотивших клан вместе. Дети не играли на публику, дети искренне любили своих демонов, а те отвечали им взаимностью.

Еще никогда раньше, Неведомый клан не был так силен своей сплоченностью. И восемь из пробужденных вампиров, лелея планы о мести и о разгроме клана, даже не догадывались о том, с чем именно им придется столкнуться. Те, у кого были реальные возможности что-то сделать, бессмысленно с точки зрения Алхимика подохли.

Ишша, поймавшая ведро молока на голову.

Скар, утонувший в болоте.

Ильяр, не выстоявший перед Неведомыми и позорно рассыпавшийся пеплом от рук какого-то парня.

Ольгерда — неудавшийся эксперимент.

Тринити — сгоревшая под солнцем от рук все тех же Неведомых.

Погибший от поцелуя, как антипод какой-то идиотской красавицы из сказки, Миниграль…

Неудачная девятая и десятая душа, вообще Алхимика не слушавшиеся, и перешедшие на сторону Неведомых.

Счет к этому клану мог бы разрастись до безумной величины, если бы Алхимику это было важно.

Все что ему было интересно — был эксперимент, в котором он с дотошностью, достойной лучшего применения, ставил галочки. Провален. Провален. Провален.

Из восьми осталось только трое, когда Алхимик дал задание Ильяру заманить Неведомых в ловушку и нанести им как можно больший ущерб. Сам он с Розиэлем отправился в другой город. Алхимику нужны были редкие ингредиенты, а Розиэлю нужны были ниточки, для того, чтобы начать свою интригу. Пока он довольствовался сбором информации.

Вместе с ними отправилась и Валери. В ее жизни всегда так получалось. Всегда находился кто-то сильный, кто-то опасный, кто-то дикий, кто подчинял ее себе, своим мыслям и правилам.

А вот в жизни Алхимика неизменной величиной была его Русалочка. Его нежная милая куколка, продолжение его тела и сосуд для его сердца. Гарантия его неуязвимости.

Она была единственная, кого он любил бы, если бы мог. Упоительно нежная. Нужная.

Закрывая свою девочку в гробу, скрывая ее под самыми мощными щитами и чарами, Алхимик пошел даже на то, чтобы не ощущать свою девочку.

Не хотел, чтобы кто-то по следу эмоций нашел ее и подчинил себе. Или еще хуже — причинил боль, пока он отсутствовал. Или что было бы вообще настоящим ужасом — прочитал бы ее, призвав на помощь сканера.

Чтобы не тревожить свою малышку и отпустить ее в сон, Алхимик закрыл ее на все сигнальные чары, которые только знал.