Джинн в моей квартире - Александра Европейцева

Джинн в моей квартире

Глава 1

Каждые праздники, будь то день рождения или Новый год, мама неизменно загадывала желание. И делала это с поистине с театральным размахом. Затягивала паузу, зажмуривалась так, что вокруг глаз собирались лучики морщинок, и на выдохе произносила: «Хочу!». Будто не у Вселенной просила хочушку, а ставила печать на договоре.

— Нужно обязательно верить, Варенька, что сбудется — говорила она, разливая по чашкам ромашковый чай. — И обязательно четко сформулировать. А то вдруг джинн прилетит, а ты мямлишь. Он ж исказит!

Я смеялась. Мне было сначала пятнадцать, потом двадцать, потом двадцать пять. Но ничего не менялось. Я уже и защитить диплом успела, и студию свою открыть, научилась не верить в джиннов и прочие сказки, а мама всё так же загадывала.

На мой тридцатый день рождения она, потягивая игристое, мечтательно произнесла:

— Вот выйду на пенсию, куплю домик у озера. С верандой. И чтобы лебеди приплывали.

— Мам, у озера сыро, суставы будут болеть. А лебеди шипят и клюются, — разумно парировала я, отрезая себе кусок торта «Прага».

Она только отмахнулась.

— Ну мечтать-то не вредно. Вот снова этот твой взгляд! «Ой, мама опять за свое» Не смей на меня так смотреть! Я знаю, что однажды сбудется. Вот увидишь.

Ее вера была такой трогательной, как выцветшая открытка из детства. Я считала это милым, немного наивным семейным ритуалом, вроде веры в то, что папоротник цветет в Купальскую ночь. Свои же мечтания чуду я не доверяла. Только себе самой.

Желание представлялось мне целью. Как пошаговая инструкция в голове и календаре. Если ты хочешь свою студию, то не стоит загадывать на падающую звезду. Составляй бизнес-план, бери кредит, ищи первых клиентов. Если хочешь квартиру без соседей сверху с вечно топающим ребенком, то копи деньги, сравнивай ипотечные программы, изучай районы. Хочешь, чтобы тебя уважали в профессии — работай, даже когда нет вдохновения. Особенно когда его нет. Нет, моя жизнь была четким, хорошо спроектированным пространством. Как тот сад, который я создала перед входом в наш подъезд. И теперь глаза и обоняние радуется не только у меня, когда люди проходят мимо нашего подъезда.

Соседи, правда, считали меня чудачкой. Я видела это по их взглядам, слышала в обрывках разговоров на лавочках и у почтовых ящиков.

— Детей бы завела, раз время свободное есть, — бурчала пенсионерка Лидия Петровна, которая жила этажом, встречая меня с лейкой и перчатками на лестничной площадке.

— Это ж надо, каждый выходной в земле ковыряться. Я б на её месте второй диван купил или телевизор побольше, — философски рассуждал сосед Сергей, выгружая из багажника машины очередную упаковку пива.

А я сидела вечерами на балконе с чашкой чая и видела, как молодая пара, спешащая с работы, вдруг замедляет шаг у рабатки с ромашками. Или как мужчина в строгом костюме присаживается на скамейку, закрывает глаза и вдыхает полной грудью, сбрасывая с плеч невидимый груз. А вот еще девочка лет пяти осторожно трогает бархатный лепесток маттиолы, а ее мама тут же достает телефон, чтобы сфотографировать дочку и этот цветок, чтобы унести кусочек красоты с собой.

В такие минуты я чувствовала себя невидимой феей. И губы растягивались в глупой улыбке от маленького счастья. Оно было осязаемо, как влажная от полива земля, и зримо, как улыбка незнакомца.

У меня была абсолютно идеальная жизнь! Любимая работа, понимающие родители, верные друзья и самая уютная квартира на Земле! Проблемы? Да, бывали, куда без них. Но лет через десять я о них и не вспомню. И я действительно думала, что ничто на свете не способно испортить мою идеальную жизнь.

Но, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.

Когда в прошлые выходные на блошином рынке мой взгляд зацепился за шкатулку, это было просто эстетическое решение. Она лежала в груде советского хлама между потрескавшимся глобусом и парой коньков «Снегурочка». Дерево, темное, почти черное, с вырезанным по крышке сложным геометрическим узором, похожим на морозные кристаллы. Линии были тонкими, гипнотизирующими. Я провела по ним пальцем. Палец прилип к едва заметному налету пыли и чего-то сладковатого, похожего на старый ладан.

— Бери, красавица, — хрипло сказал бородатый продавец, не отрываясь от экрана телефона. — Антиквариат. Там внутри, глянь, еще письмена.

Я приоткрыла крышку. Внутри, на выцветшем до цвета грязного пепла бархате, не было ничего. Зато на внутренней стороне крышки действительно проступали стертые временем знаки. Вроде древних иероглифов. И какие-то завитушки и черточки, напоминавшие то ли схемы, то ли карту звездного неба. Совершенно бессмысленные и оттого еще более притягательные.

Любопытство не порок. Любопытство — это всего лишь здоровая реакция исследователя на неизвестное. Я достала телефон, запустила приложение-переводчик с функцией распознавания древних языков (скачала его полгода назад для работы с книгой по истории персидских садов). И навела камеру на надпись.

Приложение подумало несколько секунд, прежде чем полоска загрузки доползла до конца. На экране возник текст, явно сгенерированный нейросетью, которая пытался угадать смысл сфотографированной абракадабры:

«…неси свет… трогать… чтобы вызвать… »

Я улыбнулась. Да, не смотря на все те оды, что пели нейросетям, искусственный интеллект пока выдавал такое, что хотелось сделать типичный фейспалм. Но одна фраза сложилась в нечто внятное. И немного абсурдное. Она четко проступила среди цифрового мусора, будто ее вписали специально: «Потри и скажи: «Выйди и испорти мне день».

Это было смешно. Надпись в старой шкатулке, призывающая к какому-то дурацкому розыгрышу. Не иначе, как современный троллинг, зашифрованный под старину. Чей-то постмодернистский прикол.

— Сколько? — спросила я у бородача.

— Тыща, — буркнул он, одним глазом следя за мной.

— За пыльный сундучок с непонятной шуткой? Пятьсот.

— Забирай.

Шкатулка заняла законное место на полке в гостиной. Прямо между альбомом по ландшафтному дизайну и керамической вазой, сделанной моей подругой Светкой на ее же мастер-классе. Она неплохо вписалась в интерьер. Я иногда гладила ее крышку, проходя мимо, чувствуя под подушечками пальцев витиеватые дорожки узора. Как четки. Успокаивало.

Она бы простояла на полке еще пару лет, а то и больше. Если бы не Светка.

Подружка ворвалась в субботу под вечер, и, как всегда, без предупреждения. С размаха сбросила на пол у двери огромную сумку из экологичного холста. Из нее торчала бутылка вина с элегантной этикеткой.