Петр Хомяков - Т А Й Н А Ц А Р Я И О А Н Н А Страница 81

Но, оставим это. Не хватало только именно сейчас запутаться в своих бабах и поссориться с ментом.

Сейчас надо думать о деле. И только о деле. А все же, если приведется каким-то образом избавиться от этого мента, выкинуть его из их проекта, этим он не особо огорчит княжну. Чтобы понять такое положение вещей, достаточно вспомнить, с каким выражением говорила она вчера о козырных девочках, которым в трудные моменты помогают плюгавые мужики, чтобы потом эксплуатировать их благодарность и порядочность всю жизнь.

Бр-р-р! Жутко представить его с ней в постели. Это какое-то экологическое преступление. Надругательство над природой.

Впрочем, это не его проблемы. Его проблемы в том, что никаких идей, как действовать дальше для реализации их планов, у него нет.

Глава 4. Охота за охотниками

На этот раз владыка принимал генерала в одном из служебных кабинетов административного здания Патриархии.

– Какие известия от Муртазова? – сразу спросил он, не отвлекаясь на вежливые формальности.

– Благословите, владыка, – вместо ответа сказал генерал.

– Знаете сын мой, что мне сейчас хочется? Наверняка не знаете. Послать вас к… Впрочем, домыслите сами. И не вводите во грех своим показным смирением. Вообще, все слишком серьезно, чтобы отвлекаться на что бы то ни было[57]. Поэтому, представьте, что я не ваш духовный отец, а куратор из кремлевской администрации.

Чего тут представлять, – подумал генерал, – если так оно и есть на самом деле. Вслух же сказал:

– Муртазов не связывался со мной. Его действия обеспечивал Маляев.

– Как вы могли доверить руководить такой операцией этому интеллигентскому болтуну?

– Вы сами ему это доверили. Однако, у меня была в резерве пара ребят из нашего ведомства из Москвы. Они были готовы выехать на место для поддержки Муртазова в любое время.

– Они сотрудники МВД?

– Да. Но в данном случае, они действовали бы не официально, а если называть вещи своими именами, использовали бы служебное положение в интересах нашей, – он помялся, – общественной организации.

– Их звания.

– Зачем вам это, владыка?

– Вы иудей, генерал?

Генерал вылупился на владыку, как бык на новые ворота.

– Нет, а что?

– А то, что только иудеи имеют манеру отвечать вопросом на вопрос. Итак, их звания.

Генерал помедлил, на ходу отметив, что и сам владыка только что поступил именно так, но ответил четко:

– Старший лейтенант и капитан.

– Это хорошо. А то от генералов, полковников и даже подполковников толку никакого.

Раздался легкий стук в дверь.

– Разрешите, владыка? – На пороге возник Маляев.

– Да, мы вас ждем, Аркадий Сергеевич. Итак, что слышно от Муртазова?

– Он исчез два, нет, три дня назад. Прибежал ко мне взмыленный среди дня. Ничего не объяснил, попросил дать ему мою охотничью собаку, а потом убежал. И вот до сих пор его нет. Кстати, собаки тоже. А она, между прочим, дорогая. Я за нее больше тысячи долларов заплатил.

– Ты сдурел, доцент! – заорал генерал, – тут с соратником незнамо что случилось, а он о цене собаки вспомнил.

Владыка тоже посмотрел на Маляева как на вонючее насекомое. Но от комментариев воздержался. И сохраняя спокойствие, спросил:

– А вы ничего не забыли, Аркадий Сергеевич? Куда он убежал, зачем, что было перед этим?

– Да ничего особенного не было. Он следил за стройплощадкой Тонкова. Уверял, что именно на ней расположен вход в подземный лабиринт. И библиотека спрятана именно там. Все это я докладывал и вам и генералу.

Более того, мне кажется, что именно там выследили того антихриста, Половцева. Теперь это ясно. Он шел именно из этого подземного хода. И где-то там же пропал Муртазов.

– Значит, наши усилия должны сосредоточиться вокруг Тонкова и его стройки?

– Несомненно! Других вариантов нет.

– Хорошо, наверное, вы правы, – медленно проговорил владыка. – Вы свободны. Когда понадобитесь, мы вас найдем.

– Благословите, владыка.

Епископ перекрестил Маляева. И не смог скрыть, что делает это с видимым усилием.

– Ну, генерал, какие впечатления.

– По моему, он что-то скрывает.

– Полно, это просто милицейская неприязнь к рафинированным интеллигентам.

Генерал остро посмотрел на епископа, и безо всякого пиетета сказал:

– Не проверяйте мою уверенность столь примитивными методами. В конце концов, я тоже бывший следователь.

– Почему тоже, – не смутился владыка.

– Потому. Только вы работали в соседнем ведомстве.

– Многие там работали, – все также не смущаясь, спокойно сказал епископ. – И, – он усмехнулся, – мой нынешний шеф тоже. Причем, весьма успешно. Чин генерал-лейтенанта так просто не давали. Тем более в КГБ, а не нынешнем ФСБ.

– Ладно, коллега бросим эти кривляния, – продолжал епископ, – надо признать, что с нашей профессиональной точки зрения мы допустили массу ошибок. Расслабились, так сказать, потеряли нюх и профессионализм. Доверили все исполнителям. Потеряли контроль.

– Готовитесь к отчету перед начальством? – ехидно прервал поток его штампованных фраз генерал.

Епископ легко рассмеялся.

– Вы в чем-то правы, коллега. Но подумаем вместе, что нам теперь делать.

– Знаете, наша беда в том, что мы играем в эти неформальные методы. Чего проще взять кого надо за глотку, используя наши официальные возможности. А так мы в постоянном дефиците сил и средств.

– Вы правы и не правы. Дело в том, что наши государственные структуры сгнили на корню. Именно поэтому администрация президента так активно создает сейчас структуры неформальные. Кто такие, эти „Свои“, например? В перспективе обычная вспомогательная полиция[58]. Да еще и пропагандистская служба. А наши хоругвеносцы это вспомогательная спецслужба и служба спецпропаганды одновременно.

– Но мы формируем их из тех же кадров, что и официальные службы. Во всяком случае, руководство и реальный актив. Зачем? Что меняется, если все сгнили?

– Другая система мотивации. С формальной точки зрения все эти „добровольные помощники“ Кремля незаконны. И чем больше они делают правонарушений, тем больше оказываются повязанными. Сначала они идут к нам из-за шкурных интересов, ради карьерного роста.

Но потом, вдруг осознают, что в случае победы политических противников окажутся за колючей проволокой. И начинают служить властям за страх.

– А за совесть?

– Бросьте, коллега, – презрительно махнул рукой епископ. – За совесть?! Какая может быть совесть у этой сволочи?