Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч Страница 6

Следовательно, Орди попал в один из рыночных дней. Юноша ускорился и через несколько минут, ценой сильной одышки и боли в перенапряженных икрах, все-таки настиг и перегнал бабушек, получив в спину несколько едких замечаний о вечно куда-то спешащей молодежи. Молодой человек прибавлял темп, желая побыстрей добраться до рынка и тех удовольствий, которые он предоставлял. Юноша уже чувствовал ароматы странной уличной еды, составом которой лучше не интересоваться, слышал звон монет в карманах простаков и осязал исцарапанной спиной, уставшей от ночевок на холодной земле и еловом лапнике, мягкость соломенного матраца в какой-нибудь гостинице.

Шаг за шагом он приближался к заветной цели и уже видел небольшую площадь, заставленную криво сбитыми самодельными прилавками. Изумительная толкотня, ржание лошадей, праздно слоняющиеся горожане, собаки, кружащие вокруг прилавка с колбасами, как стая акул вокруг пловца, – все это было невообразимо прекрасно. Часть рынка уходила за поворот, и у юноши захватывало дух от мысли об этой части айсберга: все должно быть просто невероятно.

С этими мыслями он добрался до поворота, заглянул за него… И едва сдержал стон разочарования. Великолепия не случилось. Для большого рынка этот городишко был слишком мал, и та часть айсберга, что была на виду, собственно, и была айсбергом. За поворотом располагались только сидевшие на земле бродяги с кружками, несколько торговцев тканями и стайка босоногих мальчишек, которые с горящими глазами разглядывали только что купленные разноцветные стеклянные шарики.

Итого – пара десятков прилавков и лениво гуляющие от одного к другому хорошо одетые горожане, смотревшие на Орди так, как и подобает смотреть хорошо одетым горожанам на грязного бродягу, пропахшего хвоей. Юноша все-таки попытал удачу, но вскоре убедился, что на этом рынке ему ловить нечего – никто не клевал. Что, впрочем, неудивительно: в таком-то виде и совершенно без реквизита. Люди проверяли, на месте ли кошельки, едва взглянув на Орди.

Он уже отчаялся и присоединился к стае собак, которые гипнотизировали мясника – огромного чернобородого мужика, – когда ощутил тычок в спину. Юноша осторожно снял сверток со спины и услышал страшное:

– В замок больше не нужно. Доставить сюда будет достаточно. Выпусти меня!

– Что? Как? – опешил Орди. – Но зачем?

– Делай что говорят! – приказал Тиссур. – А потом я расскажу тебе о тайниках. Тебя достойно вознаградят. Развязывай, не то я закричу!

Орди попробовал представить, что с ним сделают, если он выпустит Тиссура из свертка прямо тут, среди бела дня. Воображение сработало на отлично и нарисовало несколько очень живых картинок. Их объединяло только одно – обвинение Орди в службе темным силам, зато в остальном картинки кардинально отличались: костер, топор палача, толпа с дубинами, камнями и вилами, виселица и прочие вещи, которые вряд ли кто-то захочет опробовать на собственной шкуре.

С площади нужно было уходить, причем чем скорее, тем лучше, и Орди принялся проталкиваться сквозь толпу к ближайшему темному переулку. Чего бы ни хотел король – а юноша мог догадаться, чего именно он хотел, – мошеннику его желания не сулили ничего хорошего.

– Куда ты? Куда ты идешь?! Я сказал: отпусти меня!

– Сейчас-сейчас, ваше величество, – пробормотал Орди, поймав очень острый и пытливый взгляд от согнутой годами старушки, одетой в десять слоев разного тряпья. Сейчас юноша очень жалел, что не может заткнуть Тиссуру рот. – Вы же собираетесь выступить перед народом Реге… кхм, королевства?

– Да! Именно так! Поэтому…

– Великолепная идея! – воскликнул Орди с неожиданным для самого себя энтузиазмом. – Давно пора! Я-то думал, вы стесняетесь явиться к людям!.. Я несу вас на возвышение. С него вас будет прекрасно видно, ваше величество.

За спиной Орди раздалось недовольное «Эй!» от рябого мужичка, которого Орди чуть не опрокинул на землю.

– Скорее, ваше величество! Скорее! – говорил он, прибавляя шаг и заражая Тиссура своим энтузиазмом.

– Да! Скорее! Скорее! – вторил ему король и бился в рубахе, как будто мог этим приблизить собственный триумф.

Наконец, Орди вырвался из толпы и устремился в узкий переулочек, зажатый между двухэтажными домами. Пахло тут не очень, и Орди мог догадаться почему, поскольку прекрасно знал, для чего используют такие вот узкие, неприметные и безлюдные улочки возле мест большого скопления народа.

– Скорее! – вновь воскликнул Тиссур, и юноша подавил сильнейшее желание взяться за рукав, размахнуться и ахнуть свертком о ближайшую стену. Он перешел на бег, стараясь не ступать в подозрительные комки. Больше всего на свете юноша хотел найти выход из переулка и покинуть городок, но увы: за многообещающим поворотом оказался тупик. Стена еще одного дома, куча гнилого хлама и разломанная телега, с которой сняли все, что можно.

– Скорее? – произнес Тиссур в последний раз, уже с вопросительной интонацией, и это стало последней каплей.

– Заткнись! Заткнись! – Юноша закричал шепотом – самая бесполезная интонация на свете. – Ты хоть понимаешь, что ты только что чуть не натворил? – Орди был вне себя от ярости. – Ты… Ты…

– Так ты обманул меня?! – взвился в ответ Тиссур. – Куда ты меня притащил? Я требую немедленно меня освободить!

Юноша крепко сжал кулаки и сосчитал до пяти. Потом до десяти. И лишь когда счет достиг пятнадцати, он успокоился достаточно, чтобы не натворить глупостей. Череп все еще ругался, болтаясь в свертке где-то у земли, а Орди думал, что ему наплести, чтобы успокоить.

– Я так и знал, что от мерзкого гробокопателя не стоит ждать…

– Тихо, – не своим голосом рыкнул юноша. Все арифметические упражнения были напрасны, и он снова закипел. Король замолк. – Ты не понимаешь? Ты пролежал в сундуке пятьсот лет. Не год и не два, а пятьсот! Тебя уже никто не помнит! И ты не человек, а череп! Просто череп! Если бы тебя увидели в толпе, то не понесли бы к трону, а разбили бы о ближайший камень! И мою голову тоже! – Уже договаривая эту фразу, он понял, что остался неуслышанным: Тиссур затянул очередную гневную тираду, а значит, снова пришел черед мысленного счета.

– Эй! Ты чегой-то тут делаешь, а? Украл, поди, чего?! – От испуга и неожиданности Орди застыл, а затем медленно повернулся. В переулке стоял рябой мужичок, которого он не так давно толкнул. – А? Чего молчишь?

– Помогите! – вскрикнул Тиссур, и юноша зашипел от еле сдерживаемой ярости.

– А? Кто там у тебя? – Мужичок осторожно приближался. У него в руке появился нож. Обычно в таких случаях пишут что-то вроде «у него в руке блеснул нож», но этот нож блестеть не умел, похоже, с самого рождения, а сейчас, под слоем грязи, жира и ржавчины, тем более. – Тебе кто разрешал тут