Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер Страница 4

И шёпот одними губами.

Но так, чтобы я точно поняла.

“Я же сказал, что ты исчезнешь, дрянь!”

А вот и подозреваемый номер два.

Я отвела глаза, опустила ресницы. Усадила в карету Дарину и обернувшись, посмотрела на своего будущего бывшего мужа.

О том, что он не хотел разводиться, это было только в его голове.

Сейчас я приду в себя, сейчас я разберусь в законах этого мира, в правилах и я добьюсь развода. Каким бы ужасным он не был для меня.

Добьюсь.

Альваро слегка склонился и усмехнувшись, покачал головой.

— Знаешь, в чем твоя ещё одна проблема?

— Нет, Альваро, я не знаю, в чем у меня может быть проблема, кроме как в блудливом муже. — я вскинула подбородок, волосы заплела в обычную косу, которую прижала шпильками в виде ободка вокруг головы.

Но Альваро, словно бы специально вцепившись мне в прическу, заставил приподнять лицо.

— Если бы ты сейчас была со мной поласковее, ты бы никуда не уехала, а просто, скажем так, я поставил тебя в известность, что у меня есть другая, с которой я планирую зачать наследника. Но нет. Ты злишься, психуешь и доводишь ситуацию до того, что я буду просто постоянно зол на тебя. А вместо того, чтобы муж твой злился, ты могла сделать все по-другому. Ты сегодня ночью могла остаться в нашей спальне и вымолить у меня прощения.

Я вцепилась ногтями ему в запястье. Тяжело задышала.

— Альваро, ты б мне ещё предложил с твоей любовницей чай попить, чтобы выяснить, что тебе больше в постели нравится.

Глава 4

Я села в карету и опустила глаза, чтобы не показывать дочерям, что слезы потекли.

Через два дневных перегона мы оказались в поместье Шантильи, которое было на севере королевства.

Тётушка Беатрис была статной женщиной лет пятидесяти, но, как я понимала, в этом мире очень в ходу магия, и поэтому наверняка я ни в чем не была уверена.

Беатрис смотрела на меня с презрением и с недовольством. Что-то мне подсказывало, что, несмотря на то, что Альваро взял меня в жены и я родила двоих детей, любви ничьей в его семье я не заслужила.

— Из вас прекрасный тюремщик выйдет, леди Беатрис, — произнесла я первое, что пришло в голову просто потому, что не собиралась разыгрывать партию бедной, забитой всеми овцы.

Я их сама здесь всех забью, так что будут выглядывать из-под плинтуса и проверять Айра там сегодня в настроении или нет.

И брови тётки Беатрис взметнулись по лбу так ретиво будто бы она впервые от меня слышала нечто подобное, хотя я подозревала, что молодая жена под давлением общественности, семей наверняка ведь ничего не могла никому никогда сказать.

— Разбаловал тебя Альваро. Тебе бы порки хорошей.

Катарина прижалась ко мне, я приобняла дочь.

Мне не отдали гувернантку, мне не отдали горничную, тридцать три платья, которые надо было шнуровать. Панталоны. Эти чёртовы чулки.

— Отпишите. — Вскинув подбородок, произнесла я. — Мне все-таки будет намного приятнее, если мы с вами изначально поставим так отношения, что вы на меня будете на каждый чих писать докладную, а я, не стыдясь, буду желать здоровья всему, что есть у вас, и почечной колике, и маразму!

Я не стала дожидаться, когда леди Беатрис покажет мне дом, и по памяти, которая просыпалась, рандомно двинулась в сторону лестницы, прекрасно понимала, что нам с детьми выделили самые мерзкие и холодные покои. Но я планировала это исправить, и уже буквально через неделю леди Беатрис со своей почечной коликой, которая вдруг оказалась реальной, заглянула в эти покои и зло произнесла:

— Немедленно займите нормальные комнаты. Ещё не хватало, чтобы помимо моих почек здесь пневмония развилась, а ты, белобрысая гадина, — посмотрев на меня, леди Беатрис скрюченным пальцем ткнула вперёд. — Еще хоть одно пожелание отправишь мне, так и знай — прокляну.

Я вздохнула и пожала плечами.

— Так я вам от чистого сердца желала, от широты всей своей души… — улыбнулась, понимая, что у Айры дар был, если такая незамысловатая конструкция из пожеланий-проклятий нашла свою жертву.

Когда зима перевалила за половину и стало понятно, что кусаться с Беатрис мы можем до потери пульса было заключено небольшое перемирие.

— И чем ты планируешь заниматься? — одним поздним вечером, когда уже пару лун прошло с того момента, как мы с Альваро разъехались, спросила Беатрис.

— Булочную открою в ближайшем городе. А ещё … — я вскинула бровь, — вы когда последний раз панталоны самостоятельно натягивали?

Леди Беатрис относилась к этому скептически, а я тем временем штудировала историю, пыталась понять, в какой системе закона мы находимся, приходила к неутешительным выводам нас с Альваро могут не развести, но все-таки я написала уже три письма в королевскую канцелярию с просьбой развода.

Я разобралась с магической почтой, я разобралась с телепортационными переходами. Точнее, я не научилась это делать, но я понимала, что это в мире существует, и параллельно ко всему прочему библиотека поместья Шантильи была проштудирована на тему того, что происходит, когда в чужом теле оказывается чужой дух.

Пока что все сводилось к одержимости, и я не знала, как это трактовать, но очень надеялась на то, что когда-то я найду ответы на вопросы.

Когда настал первый пограничный месяц между летом и зимой, который здесь назывался «Проснувшаяся луна», я его окрестила маем, потому что по соотношению на это и было похоже, плюс зацвела сирень.

К этому моменту я все-таки открыла несколько булочных в ближайшем городе на деньги, которые отправлял Альваро, я не делала из этой какой-то тайны. Понимала, что Беатрис все равно ему напишет. Но и останавливаться на том, что происходило, я не собиралась. Я пыталась сделать хоть какую-то подушку безопасности на случай того, что Альваро взбрыкнёт и решит, будто бы дети ему не нужны, и это стало понятно одним поздним вечером, когда Беатрис, отложив корреспонденцию, посмотрела на меня сквозь пенсне и, оскалившись, призналась:

— Подруга написала из столицы. Леди Эсмина Рауш беременна.

Я пожала плечами, не понимая, к чему мне это только что рассказали, а Беатрис, пожав плечами, усмехнулась.

— Мальчика, говорит, носит. Наследника Кортеса.

И как бы по-дурацки не выглядела вся ситуация, но этой ночью плакала и я, и Айра, что можно было сойти с ума.

Меня выгибало дугой от того, что и этот муж — предатель.

И ничего удивительного, что когда через неделю хлопнули двери особняка, я даже