(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина Страница 4

И громкие звуки горна.

— Что происходит? — в тревоге поворачиваюсь.

Но мужа нет.

Там, где он был, стоит изумрудный дракон. Растерявшись, пячусь от него, пока не упираюсь в ткань шатра. Если ему приспичит меня спалить…

В груди все холодеет.

Что делать дальше — не представляю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Смотрю, ошарашенная, на огромного, шипастого ящера. Ловлю на себе взгляд его жутких глаз, с узким зрачком. «Оставайся здесь, женщина!», — слышу в голове приказ зверя. Кажется, даже киваю, несмотря на абсурдность ситуации.

В следующую секунду он взмывает в небо. Ветер от огромных, мощных крыльев бросает на мое лицо рыжие пряди. Пока провожаю его взглядом, пытаюсь осмыслить увиденное. Мой муж оборотень? Дракон? Наверно, пару дней назад я бы в обморок упала, а теперь очередной кошмар наяву уже не слишком удивляет…

Озираюсь по сторонам. Вокруг творится настоящий хаос.

Беготня. Солдаты — или скорее воины — выскакивают из шатров полуголые, в одних штанах, с крепко зажатым в руках оружием и бросаются в самое пекло схватки. Помимо мужа, в воздухе парят и другие драконы.

Они работают слаженной командой — выпускают мощные струи пламени, как из огнемета. Противники выставляют голубовато-прозрачные щиты и стреляют в ящеров молниями с земли. Вижу, как сбивает одного дракона такая молния, и он, точно подбитый Боинг летит на землю.

Слышу крики боли — их не спутаешь ни с чем. Как ни странно, с появлением первых жертв уходит моя растерянность. Мой порыв помочь сильнее инстинкта самосохранения, и такой же естественный, как биение сердца. Людям больно — я их лечу. Вот такая цепочка всегда возникает на автомате, независимо от ситуации.

Я никогда не была в зоне военных действий, но привыкла работать в состоянии стресса. Царство боли — это моя стихия, где я умею и хочу быть полезной.

Спешу туда же, куда и воины — на крики. Не добегаю всего с полсотни метров. Внезапно меня хватают за запястье железные пальцы, болезненно выдергивая с траектории движения.

— Куда бежишь, дуреха? Нельзя туда, опасно! — ревет поймавший меня высокий мужчина.

Он пихает меня назад, как неразумного котенка. Вырываюсь, отбиваюсь от его опеки. Я ему не маленькая! Устав со мной возиться, он машет рукой, мол, не до тебя, и кидается в сторону сражения. Я тут же бросаюсь следом. Бегу, пока не натыкаюсь на первую жертву.

Передо мной лежит обнаженный до пояса молодой, мускулистый воин. Лицо его белое как полотно, а на боку расползается багровое пятно. С каждым ударом сердца кровь выходит мощными толчками.

Быстро разрываю подол своей нижней юбки и скручиваю куски ткани в импровизированные бинты. На поле боя важен каждый лоскут. Прижимаю ткань к ране, и тотчас чувствую, как кровь пропитывает материал влажным, горячим потоком.

«Держись, просто держись!» — шепчу, то ли самой себе, то ли ему. Руки слегка дрожат. Наклоняюсь ближе, чтобы сильнее прижать ткань. Пока перебинтовываю его, чувствую, как из моих пальцев в его кожу начинает струиться сила.

С удивлением прислушиваюсь к новым ощущениям. Странное чувство. Будто его тело всасывает мою энергию через прикосновения, а мое — с готовностью отдает частичку себя, откликаясь на желание помочь.

Через несколько минут взгляд мужчины становится более осмысленным. Теперь синеглазый воин удивленно таращится на мои действия. К концу перевязки он поднимается на собственные ноги, и хватает меня за плечо:

— Дева, не знаю, кто ты и откуда явилась, но Ярон Иствуд отныне обязан тебе своей жизнью.

— Да ладно вам, ничем вы не обязаны, — только и успеваю пробормотать, как он бросается в сторону бойни, на бегу обращаясь в дракона.

Я иду туда же. Дышать становится труднее — в воздухе пахнет пылью, кровью и обугленной плотью. Металлический привкус наполняет рот, но я только сжимаю губы. Руки полны грязи и крови, и даже ее запах уже не уходит от меня.

Другой воин, стоящий неподалеку, только-только уложил противника, сражаясь левой рукой, а вот у правой вид плачевный. Он едва держится – прислонился к стене шатра, лицо в испарине. Беру обрывок ткани и спешу к нему.

И... опять двадцать пять! Этот тоже уйти приказывает, мол, иначе пострадаю. Злится и рычит на меня, когда я не слушаюсь.

— Я врач… целительница, — терпеливо ему обяъсняю. — Сейчас я вам помогу, и будете, как новенький.

Мое обещание заставляет его притихнуть, и он, наконец, позволяет к себе приблизиться.

Внутри невыносимо холодно, но пальцы действуют почти машинально. Аккуратно берусь за его плечо, обхватываю крепче и с быстрым движением возвращаю сустав на место. Мужчина вскрикивает. Чувствую, как сжимает зубы. И тут же цепляется за лоскут ткани, который я привязываю, создавая хотя бы минимальную поддержку для раненой руки. Он покрепче сжимает меч левой рукой — и снова рвется в битву.

Мужество здешних военных не может не впечатлять.

Вокруг то и дело мелькают раненые. Мужчины, пытающиеся встать, истекающие кровью — каждый крик зовет меня к себе. Я подбегаю к следующему, что-то говорю, как будто слова могут убрать боль.

Воин с разорванной щекой — крови столько, что даже рта не различить. Прижимаю к ране очередной лоскут ткани, дышу медленно, сквозь зубы. Кровь пульсирует, но постепенно ее поток становится менее обильным.

Единственное, чем я способна помочь, — это перевязывать раны. Скоро и этого не смогу делать — ведь от нижней юбки почти ничего не осталось. Но постепенно понимаю нечто удивительное. Кажется, мои прикосновения каким-то образом их исцеляют.

Голова идет кругом — шатаюсь, как пьяная. Руки не слушаются. С трудом поднимаю пальцы, чтобы снова сжать их на ткани. Бок печет от пореза, которого я до сих пор не замечала, глаза щиплет. Быстро вытираю их рукавом и дальше пробираюсь через поле, выискивая очередных раненых.

Сердце бешено стучит, каждый удар будто отдается в кончиках пальцев. Мокрая, липкая ткань, дикая боль в спине от постоянных наклонов, но я снова встаю, снова ищу того, кто еще жив и нуждается в помощи.

Краешком сознания замечаю, что взрывы прекратились. И что звона металла больше не слышно. Но я все перехожу от раненого к раненому, пока меня не хватают за талию чьи-то сильные руки и не отрывают от земли. От неожиданности сдавливает горло, и лишь через несколько секунд с моих губ срывается крик:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ну пусти!

Глава 5