Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная Страница 39

Егорка, напуганный ее напряжением и непривычной обстановкой, начал тихо хныкать на заднем сиденье. — Все хорошо, солнышко, все хорошо, — автоматически повторяла она, но сама не верила своим словам. В горле стоял ком.

Она свернула на Садовое кольцо и поехала на восток, как сказала Алиса. Поток машин был непрерывным. Через несколько минут ее телефон снова завибрировал. На этот раз номер был другим, но она узнала его — это был один из анонимных номеров Максима.

— Анна, слушай внимательно и не перебивай, — его голос был собранным, быстрым, деловым. Голосом агента «Вулкан». — Виктор с группой выехали раньше, чем я рассчитывал. Они уже в нашем районе. Они поймут, что ты ушла, и начнут преследование. У них есть доступ к камерам. Ты должна оторваться от них до выезда из центра.

— Как? — в голосе ее снова прозвучала паника. — Я одна в машине с ребенком в час пик! Они в нескольких машинах, у них есть поддержка, они знают все улицы!

— Используй свой дар, Анна, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения или насмешки. — Ты можешь. Ты видишь варианты. Смотри вперед, на дорогу. Не думай о страхе. Думай о цели. Ищи путь. Самый быстрый. Самый безопасный. Я верю в тебя.

Он положил трубку. Она осталась одна с гулом мотора и тихим плачем сына. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять предательскую дрожь в руках и вытереть вспотевшие ладони о брюки. Она смотрела на дорогу перед собой, на бесконечный поток машин, на мигающие светофоры, на пешеходов. И попыталась сделать то, чему ее учили Елена и Светлана. Отбросить боль. Отбросить страх. Сосредоточиться на чистом, кристальном намерении. «Покажи мне путь. Покажи мне дорогу, которая уведет нас от опасности. Самый быстрый путь. Самый безопасный для моего сына».

Сначала ничего. Лишь знакомое напряжение в висках. Потом... мир снова начал расслаиваться, как плохо настроенное изображение на старом телевизоре. Она увидела не одну, а три расходящиеся дороги-возможности, три варианта ее ближайшего будущего.

Вариант первый, прямой и очевидный. Она продолжает ехать по Садовому кольцу. Через две минуты она упирается в сплошную пробку из-за аварии с участием грузовика. Она стоит, беспомощно теряя драгоценные секунды, минуты. И в этот момент в зеркале заднего вида появляется темный, безликий седан. Ее аккуратно блокируют, подъехав с двух сторон. Двери открываются. Конец.

Вариант второй. Она сворачивает на следующем повороте направо, на узкую, тихую улочку. Там мало машин, она может ехать быстрее. Но, проехав пять минут, она упирается в стихийный вещевой рынок, где тротуар и проезжая часть запружены людьми, тележками, развалами. Проехать невозможно. Она теряет еще больше времени, пытаясь развернуться, и попадает в тупик.

Вариант третий. Она проезжает еще один перекресток и сворачивает направо, под низкую кирпичную арку, ведущую в лабиринт старых, дореволюционных переулков Замоскворечья. Дорога узкая, с односторонним движением, но проезжая. Она петляет, делает несколько поворотов и в итоге вырывается на широкую набережную Москвы-реки, где движение свободное, и уходит от преследования.

Видение длилось всего секунду, но было на удивление четким и ясным. Без боли. Без головокружения. Лишь легкая усталость, как после сложной умственной задачи. Она выбрала третий вариант.

— Я все поняла, — сказала она в пустоту, зная, что Максим ее не слышит, но нуждаясь в том, чтобы озвучить свое решение.

Она проехала перекресток, свернула под арку и погрузилась в лабиринт переулков Замоскворечья. Она петляла, поворачивала налево и направо, проезжала под низкими арочными проездами, следуя не указаниям навигатора, а тому внутреннему чутью, тому шестому чувству, которое теперь стало ее главным проводником. Она чувствовала, как ее дар работает, как хорошо натренированная мышца, послушная ее воле. Она подъезжала к развилкам и интуитивно, без колебаний, выбирала нужное направление, словно невидимая рука вела ее.

Через десять минут, показавшихся вечностью, она выехала на просторную набережную Москвы-реки. Пробок здесь не было. Она вздохнула с облегчением и набрала скорость.

— Молодец, Сирена, — раздался в телефоне, подключенном к громкой связи, голос Алисы. — Ты оторвалась. Камеры теряют тебя в переулках. Следующий поворот налево, на Большой Устьинский мост. Мы ждем тебя на другой стороне, сразу после съезда. Белый фургон, «Фольксваген». Никаких сигналов.

Анна посмотрела в зеркало. Позади не было ни одной машины, которая вызывала бы подозрения. У нее получилось. Она сделала это сама. С помощью своего дара.

Она переехала мост, и на съезде с него, на обочине, увидела белый, довольно потрепанный фургон с тонированными стеклами. За рулем сидела Алиса, ее платиновые волосы были скрыты под темной шапкой. На пассажирском сиденье — Елена, ссутулившаяся, в большой темной парке. Они не махали ей, лишь Алиса коротко моргнула фарами.

Анна припарковалась позади фургона. Боковая дверь фургона отъехала, и оттуда выпрыгнула Светлана. Она была бледной, но улыбалась своей спокойной, вселяющей уверенность улыбкой. Она подбежала к Анне и обняла ее, не обращая внимания на проезжающие мимо машины.

— Все хорошо, детка. Ты справилась. Ты была великолепна. Пересаживайся к нам. Быстро. Оставляй машину здесь, ключи в замке зажигания.

Анна, не раздумывая, забрала сонного Егорку из детского кресла и перебежала с ним в просторный, полупустой салон фургона. Внутри пахло бензином, старым деревом и чем-то травяным, вероятно, саше Светланы. Елена помогла ей устроиться на одном из двух потертых диванчиков, протянула ей бутылку с водой.

— Где Максим? — первым делом спросила Анна, с тревогой глядя на Алису, которая уже трогала с места.

— Он связывался пять минут назад, — ответила Алиса, ловко встраиваясь в поток. — Говорит, успел стереть основные данные с локального сервера, но Виктор уже врывается в квартиру. Максим уходит через черный ход в соседний подъезд и по вентиляционным шахтам. У него свой маршрут. Он встретится с нами на даче. Не волнуйся, он знает свое дело.

Алиса тронула с места, и фургон плавно поехал, легко растворяясь в вечернем потоке машин, выезжающих из центра. Он был таким же неприметным, как и серый внедорожник.

Анна сидела, прижимая к себе Егорку, который наконец уснул, измученный слезами и переживаниями, и смотрела в тонированное стекло. Город, ее город, ее дом, ее прежняя жизнь, полная лжи и красивого фасада, — все это оставалось позади, погружаясь в вечерние сумерки. Она была в бегах. С маленьким ребенком на руках. С тремя почти незнакомыми женщинами, каждая из которых была невероятно сильна и опасна по-своему. Но, как это ни парадоксально, она чувствовала себя в большей безопасности, чем за все последние месяцы в