Джеймс Беккер - Скрижаль последнего дня Страница 37

Декстер тяжело вздохнул.

— Ну хорошо, давай перейдем к делу. Сколько ты хочешь?

Забари вытащил из кармана листок бумаги и протянул собеседнику.

Декстер, не веря своим глазам, вытаращился на накорябанные на бумаге цифры.

— Десять тысяч? Десять тысяч фунтов? — едва сдерживаясь, переспросил он. Забари кивнул. — Ты, конечно же, шутишь. Шутишь. Десять кусков за какое-то изображение глиняной дощечки? Мой клиент на это не пойдет.

— Тогда ни ты, ни твой клиент никогда не увидите этой таблички. Тебе решать, Декстер. Это мое первое и последнее предложение. Никакой торговли не будет. Если не согласен, я тотчас ухожу отсюда, и мы больше не встретимся. У меня есть друзья, и они мне помогут.

В течение нескольких секунд мужчины буравили друг друга взглядами. Наконец Декстер принял решение.

— Подожди меня здесь. Я позвоню клиенту и узнаю, что он думает об этом предложении. Я всего на несколько минут.

— Поторопись, Декстер. У меня нет времени.

Декстер вышел из отеля, прошагал пару десятков метров и вытащил мобильный телефон. Набрав номер и дождавшись ответа, он передал Чарли Хокстону рассказ Забари и в конце назвал требуемую марокканцем сумму. Точнее говоря, он сказал, что Забари хочет получить за табличку пятнадцать тысяч фунтов стерлингов — нельзя же было забывать про свои комиссионные.

Сообщив Хокстону цену, Декстер немедленно убрал телефон подальше от уха, и, как оказалось, не зря. Раздавшийся из трубки поток отборнейшей громогласной брани вполне мог бы его оглушить. Когда шквал ругательств ослабел, Декстер осторожно поднес телефон к уху.

— Значит, мне сказать, что никакой сделки не будет?

— Погоди, Декстер, я этого не говорил. Он намерен торговаться?

— Мне он сказал, что не будет, и я ему верю. После того, что произошло, он находится по уши в дерьме. Практически единственный для него шанс выбраться отсюда невредимым — продать это изображение дощечки. И он хочет получить ответ немедленно. Я сейчас возвращаюсь в отель, и мне нужно будет или дать согласие, или он встает и уходит. Выбор у нас небольшой.

— Ворье проклятое, — продолжал бушевать Хокстон. — Он ведь прекрасно понимает, что требует охренительно нереальных денег?

— Еще как понимает. Еще он заявил, что надпись на дощечке, похоже, является частью карты, на которой указано, где искать сокровища.

Хокстон помолчал несколько секунд, а потом сказал:

— Хорошо. Скажи ему, что его условия принимаются. Я уже перевел деньги на условленный счет в Рабате, и завтра ты сможешь снять с него пятнадцать кусков.

Слегка подивившись над неожиданным ответом Хокстона, Декстер сунул телефон обратно в карман и вернулся в холл отеля.

— На восемь не согласишься? — спросил он Забари. Почему бы не попробовать немного поторговаться?

Марокканец замотал головой и встал.

— О'кей, о'кей, — поспешил успокоить его Декстер. — Ты получишь за табличку десять. Деньги будут в Рабате завтра же. Думаю, ты хочешь получить наличными? В дирхамах?

— Конечно, в дирхамах! Или ты думаешь, что я совсем идиот? Позвони мне по этому номеру завтра после девяти утра. — Он написал на бумажке номер мобильного телефона и протянул Декстеру. — Когда получишь деньги. Тогда мы с тобой встретимся и произведем обмен.

С этими словами Забари поднялся и удалился из отеля.

32

На следующее утро в половине девятого Декстер вошел в здание Банка «Аль-Магриб», расположенное на авеню Мохаммеда V в Рабате. Через пятнадцать минут, совершив необходимые операции, он уже выходил обратно. Пять тысяч фунтов из переведенных Чарли Хокстоном в Марокко денег, в свою очередь, были перечислены на анонимный номерной счет Декстера в скромном маленьком банке в Лихтенштейне. Там они будут находиться в целости и сохранности и в то же время привлекут минимальное внимание к личности владельца счета.

До того безупречно сидевший твидовый костюм Декстера теперь был обезображен двумя бугорками. Лежавшие во внутренних карманах две пухлые пачки бумажных дирхамов — каждая была эквивалентна пяти тысячам фунтов стерлингов — причиняли Декстеру большое неудобство, и он мечтал как можно быстрее встретиться с Забари, передать ему деньги и вернуться домой в Петуорт, в тихий, безопасный антикварный магазин. Ему никогда не нравилось Марокко, а еще меньше ему нравились марокканцы.

Быстрой походкой он шел по авеню Мохаммеда V, пока не нашел довольно чистое на вид кафе, сел за свободный столик и заказал мятный чай. Традиционный арабский кофе, по мнению Декстера, был чересчур крепким и горьким. Сделав заказ, он посмотрел на наручные часы: без десяти девять.

Ровно в девять Декстер достал мобильный телефон и набрал номер, который дал ему Забари.

Марокканец ответил почти сразу же.

— Декстер?

— Он самый. То, что ты просил, у меня.

— Ты в Рабате?

— Ага.

— Иди к авеню Хассана II и двигайся по ней на восток в направлении эстуария.[11] Когда дойдешь почти до конца, как раз перед тем как она завернет на юго-восток, сворачивай направо на улицу Себта. Пойдешь по ней и сядешь за столик в первом же кафе по правую руку. Только выбери место на улице так, чтобы я мог тебя видеть. Понятно?

— Да. — Декстер некоторое время изучал карту Рабата. Авеню Хассана II, как оказалось, пересекала авеню Мохаммеда V, и до назначенного Забари места встречи расстояние было всего около мили. — Я буду через двадцать минут, — сообщил он марокканцу.

Примерно в полумиле от того места, где сидел Декстер, Иззат Забари захлопнул крышку мобильного телефона и удовлетворенно покивал головой. Он, безусловно, ни на йоту не доверял англичанину, но смог застать его врасплох, и обоим было это известно. Определенно, клиент Декстера страстно жаждал заполучить любую вещь, имеющую отношение к глиняной дощечке, и Забари был почти на сто процентов уверен, что он не попытается схитрить. Однако если Декстер все же не пожелает платить и попробует силой завладеть табличкой, что ж, тогда для честного завершения сделки придется прибегнуть к наиболее весомому аргументу: самозарядному пистолету «вальтер ППК».

Забари, сидевший все это время в холле отеля, встал и огляделся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, он вышел из здания и вынужден был прищуриться от внезапно хлынувшего в глаза потока солнечного света. На улице Абд-эль-Мумен также все было спокойно, так что Забари вытащил из кармана куртки солнцезащитные очки, надел их и зашагал к месту рандеву.

Как только он тронулся с места, из-за столика в кафе, расположенного ярдах в пятидесяти от отеля, встали двое мужчин, одетые в джинсы и футболки, и, не прекращая беседу, направились следом за Забари. Один из них прижимал к уху маленькую коробочку мобильного телефона.