(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина Страница 37

— Есть у меня один знакомый. Маг камня и металла. Он может запечатать новые колодцы по бокам. Нужно лишь собрать материалы для запечатки.

— Это хорошо, просто отлично! — радуюсь я. — А нет ли у вас знакомого мага воды, чтобы проверить качество воды в колодцах усадьбы? Хорошо бы еще выяснить, доходят ли поверхностные водные потоки с кладбища на огороды и пастбища. А то поедят люди картошку с зараженного огорода или корова с пастбища травы поест — и все. Опять болеть начнут.

— Есть один маг. Думаю, он с этим справится.

— Хорошо, — бормочу довольная.

Мы едем рядышком по дороге медленным шагом. На большее просто не хватает сил. Я безумно благодарна, что муж не лезет с вопросами или замечаниями. Дает помолчать в тишине и покое, по которому я, признаться, соскучилась.

Потихоньку глаза тяжелеют. Голова клонится вперёд, мышцы дрожат от усталости, а сознание окутывает туман. Дорога передо мной размазывается, и размеренный шаг лошади лишь убаюкивает сильнее.

Держусь руками за переднюю луку седла, но пальцы постепенно ослабевают. Тепло лошади, мягкий топот ее шагов — всё это окончательно затягивает меня в полусон. Голова падает вперёд. Я дёргаюсь, но сонливость побеждает, и тело начинает крениться набок.

Левое бедро уже почти скользит с седла, ноги запутываются в стременах, а правая рука беспомощно болтается. В какой-то момент резко осознаю: я падаю!

— Держу! — раздается голос прямо над моим ухом.

Чувствую, как меня обхватывают сильные руки — одна за плечи, другая под локоть — и уверенно тянут вверх. Моё сердце колотится. Пальцы Арвина крепко сжимают ткань моего плаща, а его лошадь подстраивается вровень с моей.

— Расслабься.

— Заче…

Ещё мгновение — и он тянет меня на себя. Его рука переходит на мою спину, а другой он ловко высвобождает мои ноги из стремян, чтобы не застряли. Даже дернуться не успеваю со сна, как он одним лёгким рывком перекидывает меня через переднюю луку своего седла, а потом усаживает перед собой.

— Пустите, — требую растерянно.

Но, будто в насмешку над моими словами, кобылка, освобожденная от всадницы, пускается вскачь и уносится прочь.

Глава 41

— Какая же ты упрямая, — рычит дракон, и я отвечаю в тон ему.

— Уж какая есть.

— Если посидишь смирно, — не сдается он, — то за двадцать минут доедем до дома. Двадцать минут доверия — это все, о чем я прошу. Ты способна на такой подвиг, Верония?

Молчу, вся сжавшись, как пружина. Очень сложно, оказывается препираться мужчиной, когда физически от него зависишь. Его руки удерживают меня на коне, а с лошадки до земли лететь далековато. Если начну дергаться, так недолго и кости сломать. В конце концов, решаю пока не трепыхаться. Вот если начнет приставать, тогда узнает, какие крепкие у меня локти!

— Хорошо, — говорю. — Двадцать минут.

Мы едем минуту, две, пять... а он не пристает. Более того, ведет себя довольно заботливо. Отводит низко нависшие ветки, чтобы они не царапнули мне лицо. Предупреждает держаться покрепче, когда мы подъезжаем к упавшему на дорогу дереву.

В конце концов я успокаиваюсь. На улице ночная прохлада, а в его объятиях тепло и спокойно. Только один раз я вздрагиваю всем телом, когда в воздухе перед нами с уханьем проносится что-то крупное, но до ушей тут же долетает его спокойный голос:

— Это всего лишь филин, Верония. Не бойся.

Наконец, когда мы подъезжаем к дому, чувствую себя совершенно расслабленной в тесном присутствии мужа. Сначала он спрыгивает с коня, а потом галантно помогает слезть мне. Когда под моими ногами оказывается твердая земля, я бормочу: «Спасибо!» и иду в дом, а он идет распрягать лошадь в конюшне.

Уже заношу ногу над первой ступенькой, чтобы подняться в спальню, как вдруг замираю, засомневавшись. Пока я ехала верхом одна, то мечтала только о том, чтобы поскорее опустить голову на подушку. А теперь, после адреналиновой поездки с мужем, понимаю, что должна подкрепиться. Сон и еда — вот что эффективнее всего восстановит мои магические резервы. Поэтому, вместо того, чтобы отправиться в спальню, сворачиваю на кухню. В конце концов, это мой святой долг, как целительницы, вовремя подпитывать свои резервы.

По дороге становится интересно, есть ли у Марты заготовки для завтрашнего… то есть сегодняшнего завтрака. Уверена, теперь, когда экономка в курсе, что король ест только горячие завтраки, она подсуетилась заранее.

Итак, для начала провожу ревизию. Нахожу в холодильном шкафу в большой металлической миске замаринованные слайсы куриных грудок. Наклонившись к миске, ощущаю приятный аромат специй. Чеснок, розмарин, еще, кажется, тимьян и лимонная цедра. Пожарить такое мужчинам с утречка — самое то! Быстро, вкусно, питательно!

В других мисках маринуются куриные конечности. На кухонном подоконнике замечаю кастрюлю с рисом, залитым водой, а также вижу чугунок с помытыми и нарезанными овощами. Перец, лук и что-то еще. В корзине стоят овощи, собранные заранее. Огурцы, морковь да помидоры.

На сердце становится тепло. Отлично. Королевский завтрак у Марты под контролем, поэтому я могу сфокусироваться на собственном ужине. В шкафу нахожу остатки еды. Первым делом наливаю себе компот из графина. Утром мы пили яблочный, а сейчас он грушево-ягодный. Значит, Марта сделала свежий на ужин.

Затем беру из холодильного шкафа сыр, масло, ветчину. Я бы с радостью поела что-нибудь горяченького. Но разводить огонь в очаге — это настоящая морока. Пока его разведу, наступит утро, и я даже прилечь не успею.

В конце-концов, решаю зажечь свечи. Когда на канделябре горят три свечи, начинаю готовить себе сэндвич. Отрезаю 2 ломтя хлеба, уже успевшего подсохнуть, намазываю их маслом. Потом шлепаю на один кусок ветчину, а на другой — сыр, и соединяю их вместе. Втыкаю в толстый сэндвич две вилки и приближаю к горящей свече. Вожу рядом с пламенем так, чтобы прогревалась вся поверхность. Затем тоже самое проделываю с другой стороны.

В итоге, у меня в руках появляется настоящий горячий бутерброд, готовый к употреблению. Даже сыр внутри растаял! Одно удовольствие на него смотреть — такой румяненький, горячий, аппетитный! И вот, только-только подношу его ко рту, как за моей спиной раздается знакомый голос:

— Вы поделитесь едой с голодным гостем, Верония?

На миг замираю. Затем с досадой оборачиваюсь и вижу в кухонных дверях Ярона Иствуда, чтоб его! Он-то что тут забыл, ночью на чужой кухне? Это я осталась