Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 33

Понять его поняли.

Но правильно ли?

[1] Петербургский листок, январь 1915 г

Глава 12

Глава 12

Пятая категория — доктринеры, конспираторы и революционеры в праздно-глаголющих кружках и на бумаге. Их надо беспрестанно толкать и тянуть вперед, в практичные головоломныя заявления, результатом которых будет бесследная гибель большинства и настоящая революционная выработка немногих. [1]

Прокламация

Пятница.

Хороший день хотя бы потому, что впереди суббота. И Ворон ожил. Я видел, как накануне он допоздна метался по комнате, то подходил к двери, будто пытаясь решиться, распахнуть и сбежать. Ну или выйти, что глупо, потому что не так тут и высоко. Он даже руку вот как-то протянул, но убрал. Спрятал руки за спину, попятившись к двери. Потом рванул к окну, распахнул его и, высунувшись, лёг на подоконник. И дышал, сипло, натужно, будто мало ему было воздуха.

А к завтраку вышел бодр и свеж.

И с виду доволен жизнью.

Я, конечно, догадывался, что причиной тому — две капли, которые он дрожащей рукой вытряхнул на серебряную ложечку, и серебряной же булавкой смешал. А потом слизал и застыл так, с ложкой во рту, закрытыми глазами.

Посидел.

Разделся. Обтёр полотенчиком пот, который проступил по коже и так прилично выступил. Однозначно, зелье было не без побочки. Но помогло.

Ворон вон теперь улыбается, раскланивается. И Эразму Иннокентьевичу руку пожал, как будто и не было разговора накануне. Тот вот слегка нахмурился, явно не очень понимая, как перемену этакую расценивать. Но отказываться не стал.

А там и вовсе не до политесов стало.

Уроки никто не отменял. Пока.

— … и потому все, кто планирует принимать участие в выставке могут временно, с согласия классного руководителя, сиречь меня, — Ворон чуть наклонился, будто здесь были варианты. — Получить разрешение на учебу по индивидуальному плану.

Это я что сейчас пропустил?

— Безусловно, вы обязаны будете самостоятельно разобрать темы, хотя по просьбе Евгения Васильевича расписание было пересмотрено с тем, чтобы временно уменьшить нагрузку…

Это я едва важное не пропустил!

— … однако следует помнить, что наставник в праве потребовать ответа по любой пропущенной вами теме или же выдать индивидуальное задание.

То есть, нам можно не ходить? На учёбу?

— Егор Мстиславович! — Потоцкий вытянул руку. — А если раньше не собирался, а теперь собрался? Чего надо?

— Вы, как понимаю, про участие в выставке? У вас имеется идея?

— Ага.

— И какая же?

— Ну, — Потоцкий поднялся и огляделся. — Какая-нибудь…

— Что ж, похвально. В таком случае для начала вам необходимо оформить вашу какую-нибудь идею таким образом, чтобы я и Георгий Константинович могли составить о ней мнение. Не обязательно расписывать подробно, достаточно краткого вольного изложения. Тезисно. Но так, чтобы тезисы хотя бы приблизительно отражали вашу мысль.

— А… ага. А… ну… как бы… вот чего подумал… только не смейтесь, — Потоцкий нервно огляделся и вид у него был взъерошенный.

— Никто и не собирается.

Я точно не собирался. Я раздумывал, как бы воспользоваться лестным предложением.

— Я даже не уверен, что так оно вот надо, но… просто… так вот подумалось… такое…

Всё же Ворон терпелив. И Потоцкого не торопит. А тот всё мнётся.

— Чтоб бабские школы открыть… вот… нет, я знаю, что они есть! Знаю… но я не те, которые есть. Я про другие…

Кто-то всё-таки хихикнул.

— Не вижу ничего смешного, — сухо произнёс Ворон.

— Потоцкий будет баб учить!

— Не думаю, что он обладает для этого достаточной квалификацией, однако она и не требуется. Требуется умение увидеть проблему и предложить путь её решения. У вас есть конкретная идея, верно?

— Д-да…

Потоцкий густо покраснел.

— Понимаете… у нас так-то… в общем, имение… и люди… раньше наши были, а потом вольную… ну, как право отменили. Крепостное. Ну, мы-то сами служим. Вот… и… как бы… — он выдохнул. — В общем, мой дед — он предводитель губернского дворянства. Не тут, само собой, а… не важно.

Потоцкий махнул рукой.

— И он вот он занимается, что школами, что медициной. С медициной матушка ему и помогает. Он и добился, чтоб больницу построили, и врачей нанимали. Но с ними сложно. Получается, что мало их совсем. Раньше, правда, и вовсе не было так-то. Из целителей кто поедет свищи вскрывать?

Речь его изменилась, сделавшись уверенней.

— Нанимать дорого приходилось. У земства нет таких денег. Да и многие против-то были, чтоб те, которые есть, попусту тратить. А теперь лекари-то есть, присылают по государевому указу. Нет, так-то им платят, само собой. Тут строго. И жильё дают, и развоз земство держит.[2]

— Но их всё равно мало.

— Да… так вот, матушка говорит, что тяжелей всего, когда на роды зовут. Они и долгие, и тяжкие. А бабы порой и не хотят врача, мол, не мужское это дело. Иные сбегают и вовсе прячутся. По старому обычаю зовут повитух. А там всякие попадаются[3]. Есть те, которые грамотные, но…

— Такие предпочитают работать в городах.

— Точно. А те, что у нас… матушка очень ругается, что порой мрак и дикость. Что порой от них больше вреда. И что школы нужны. Но не городские, а так, чтоб можно было на месте учить, коротко…[4]

— Курсы, — вырвалось у меня.

— Чего? — Потоцкий повернулся и нахмурился.

— Прошу простить, что перебил, — я решил проявить вежливость. Пусть отношения у нас с Потоцким не самые лучшие, но идея толковая. Полезная. — Как я понял, вы предлагаете открыть короткие курсы. Прямо на месте. Скажем, чтобы приезжал приглашённый доктор из серьёзных, на месяц там или два, по приглашению от