Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова Страница 3

– Если ты будешь соблюдать правила и не станешь делать глупостей, у тебя все сложится неплохо. Поверь. Просто придется смириться с тем, что безнаказанности и вседозволенности в твоем мире больше не существует. И это к лучшему, даже если сейчас ты считаешь иначе. Ведь именно они привели тебя сюда.

Молчу, так как не знаю, что на это ответить. Мирс мое молчание воспринимает как готовность слушать ее дальше.

– Изначально у академии Даркленд из-за специфики расположения был один профиль, – рассказывает сопровождающая. – Тут готовили лучших в королевстве некромантов. Но последние семь лет мы также принимаем учеников с другим даром. У нас всего два факультета. Общеобразовательный и факультет некромантии. Ты зачислена на общеобразовательный.

– То есть меня не будут учить ничему, – фыркаю я раздраженно. Не о таком образовании мечтал для меня папа. – Прекрасно! Именно этого я всю жизнь хотела! Стоило с отличием оканчивать школу, чтобы оказаться на общеобразовательном факультете!

– Ты не права. – Она отвечает на удивление терпеливо. – Качество обучения в академии Даркленд не уступает лучшим учебным заведениям Горскейра. Мы понимаем: хоть молодые люди, которые учатся у нас, и имеют ряд проблем, но они все равно принадлежат к элите. Как ни парадоксально звучит, за ними будущее страны. Наша задача – скорректировать поведение и дать им знания. На общеобразовательном факультете у нас действует система кредитов.

– Что это?

– Ты должна выбрать определенное количество учебных часов в семестр. Общеобразовательные предметы у вас с некромантами проходят в одно и то же время. На них дается одинаковое количество часов. А вот дальше ты можешь выбрать дисциплины, которые тебе нужны, интересны и отвечают твоему магическому профилю. Но в определенном объеме. Больше можно. Меньше нельзя.

– Интересно, что я должна найти по своему профилю? – огрызнулась я, не переставая испытывать раздражение. – У меня слабый магический дар, но я планировала посвятить жизнь искусству. Я с четырех лет танцевала, занималась живописью. Мои родители считали, что это важно. Ну, пока папа не умер, а мама не решила от меня избавиться, отправив сюда.

– У нас есть отличная художественная студия, – сдержанно улыбнулась мирс. – Также есть возможность выбрать такие предметы, как история искусства и культурология. Не воспринимай все в штыки, в Даркленде можно жить. И очень неплохо, если ты попытаешься вписаться в наш мир.

– А если я не хочу?

– Тогда тебе придется несладко. Постарайся, чтобы тебе понравилось. Жить там, где все раздражает, на протяжении нескольких лет невесело.

Мне хотелось спорить, скандалить и говорить наперекор, но я сдержалась. Нельзя выдавать свои искренние эмоции. Надо переждать. К тому же в последних словах моей провожатой сквозила неприкрытая угроза.

– Я постараюсь. – Улыбка вышла почти искренней. Во всяком случае, мирс не заметила подвоха или просто не стала акцентировать внимание на моем недовольстве.

– Отлично, – ровно сказала она. – Сейчас мы с тобой пройдем в кабинет директора. Там ты подпишешь документы, и я тебя отпущу заселяться и знакомиться с академией. Но прежде, чем ты пойдешь знакомиться со студентами, я хочу тебя предупредить. Тут не принято задавать вопросы о прошлом. Если студент посчитает нужным, он сам расскажет, почему тут оказался. Пытаться выяснить – признак дурного тона.

А вот это ценное замечание. Мне без разницы, кто и почему тут оказался. Я все равно не собираюсь задерживаться в этом месте, даже если мне придется бежать отсюда вплавь. Это лучше, чем стать объектом мести Джаспера. Но я понимаю, какое-то время тут предстоит провести. И прекрасно, что никто не будет лезть мне в душу и выяснять, что привело меня в Даркленд. Для таких у меня была заготовлена легенда, но я не люблю врать. Отлично, если не придется ею пользоваться.

Кабинет директора находится на втором этаже, и, чтобы попасть туда, нам приходится миновать просторный холл, заполненный студентами. Тут высокие сводчатые потолки и огромные витражные окна. На одном из витражей изображен символ школы – череп и обвивающая его змея. Жутенько.

Мирс замечает мой взгляд и поясняет:

– Змея и череп – это символично. Змея обозначат знание, а череп – символ некромантии.

Хмыкаю. Потому что символизм – это, безусловно, хорошо. Но череп и выползающая из него змея… это просто уродливо и пугает, как и сама академия. Какое место, такие и символы.

С потолка свисает огромная старинная люстра. Когда-то вместо лампочек в нее вставлялись свечи. Сейчас свечей нет, но от люстры все равно веет стариной, как и от всего в этом замке.

От толстых каменных стен, от которых тянет холодом. От старинного паркета на полу, который хорошо сохранился, но все равно видно, что сделали его в прошлом столетии. От дубовой лестницы, спиралью идущей под потолок.

Это место лишено красок и жизни, несмотря на то что здесь много народа. Возможно, я предвзята, но меня пугает Даркленд.

Кабинет директора такой же, как и все тут. Серый. Оживляет его только мебель – массивная, дорогая, из дерева, покрытого лаком. Но, похоже, тоже неновая. Длинные книжные шкафы впечатляют: толстые тома стоят ровными рядами. Книги подобраны по цветам и размеру – ни одного яркого корешка. Словно тот, кто наводил порядок, строго следил за тем, чтобы на полку не попало никакое современное издание.

В приемной сидит брюнетка с острым взглядом и носом с горбинкой. Лет двадцать пять. Длинные ногти, слишком откровенный вырез и пухлые бордовые губы. Она выделяется здесь – слишком яркая, слишком современная. Ее красная блузка смотрится вызывающе на фоне черно-серой гаммы академии.

– Лана, мы к мирс лэ Норту. Он ждет нас, – сообщает мирс Аманда.

Лана равнодушно кивает, и мы заходим в просторный кабинет, который расположен в соседнем помещении. Интерьер тут не отличается от интерьера приемной. Та же дорогая антикварная мебель, сдержанные цвета и идеальный порядок, из-за которого создается впечатление, что в этом месте не работают, а только проводят встречи с вновь прибывшими.

– Добро пожаловать в Даркленд, Даниэлла.

Замираю и растерянно хлопаю глазами. Я иначе представляла себе директора. У нас в школе был невысокий и полный мирс лэ Куин. Он носил мешковатые костюмы и постоянно протирал платком потеющую лысину.

Лэ Норт высок и красив. Темно-синий дорогой костюм, золотые запонки, ворот рубашки, открывающий смуглую шею, темно-русые волосы идеально уложены. Ему лет тридцать пять – сорок. Не больше.

Пока разглядываю мужчину, не сразу осознаю, что тишина висит в кабинете достаточно давно.

– Прошу прощения, мирс лэ Норт. – Прокашлявшись, нарушаю затянувшееся молчание. – Добрый