Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм Страница 3

Вдова картинно всхлипнула и одарила напарников несчастным взглядом, в котором, впрочем, явно читалась зависть: декольте Киры сегодня было на грани дозволенного, а темно-серое платье из шелка и кружева буквально облепило фигуру.

– Я… это обязательно? – плачущим голосом спросила она, сжимая руку любовника. – Может… может через пару дней?

– Конечно, – кивнул Джек, когда понял, что Кира, пораженная наглостью, не может найти слов. – Мы будем вас ждать. А теперь позвольте откланяться. Еще раз примите наши соболезнования.

Когда они отошли от дома Горсов на приличное расстояние, Джек с удовольствием сплюнул.

– Она не Тварь. Он тоже, – полным отвращения голосом сказал он. – А жаль, я бы с удовольствием их прикончил.

– Что-нибудь почувствовал? – тряхнув своей шикарной гривой, спросила Кира. – Мне кажется, она не зря попросила отсрочку. Хочет замести следы.

– Скорее, отпраздновать избавление от мужа, – буркнул Джек. – Ладно, пошли к Томасу. Пусть эти двое и не Твари, но Капитан назначил сбор Призрачных Теней. Возможно, мы чего-то не знаем.

Кира поправила платье.

– Я хорошо выгляжу? – спросила она.

– Как всегда, – хмыкнул Джек. – Хотя… тебе не кажется, что твое декольте слишком скромное? Сиськи совсем не видно! Разве что почти полностью!

– А ты не завидуй, – огрызнулась Кира.

– Чему завидовать? Ты думаешь, что я хочу себе такие же? – хохотнул Джек.

… спор на эту тему занял всю дорогу до жилища Томаса.

Томас

Шакалы. Никто не любит шакалов.

Даже те, чья душа прогнила до основания. Их фасад прекрасен, и поэтому они могут считать себя лучше того, кто выглядит, как шакал.

Томас знает об этом, как никто.

Сегодня утром, совсем рано, когда Рурк был еще в объятиях серых предрассветных сумерек, ему под дверь просунули тонкую цветную картонку.

"Выставка уродов! Только сегодня! Почувствуйте настоящий ужас и отчаяние!"

Адреса на картонке не было. Эта записка означала, что в Рурке снова неладно.

А значит, скоро сюда придут те, с кем он ждет встречи каждый миг вечности под названием жизнь.

У него давно заготовлен подарок для каждого. Ведь прошлое дело, собравшее их вместе, было больше месяца назад.

А еще эта картонка означает то, что ему нужно прибраться. Капитан не любит, когда вокруг него раскиданы откровенные свидетельства деятельности Томаса.

Томас живет в самом неблагополучном районе Рурка. Но именно в его маленьком жилище – сырой квартирке на подвальном этаже с одним единственным окном -собираются Призрачные Тени.

Томас этому рад.

Как минимум, у него есть повод для уборки.

Он заканчивает ее вовремя. К этому времени возле его двери уже трижды появляются совершенно ошеломленные курьеры: первый приносит сумку с фруктами и вином, второй – завернутые в газетные вырезки промасленные тряпки (именно этот курьер не удивлен, ведь только в Термитнике данный товар пользуется спросом), а третий – свежее, маринованное и прожаренное мясо.

Именно так.

Три вида.

Когда собираются Призрачные Тени, без обеда не обойтись. А Томас совершенно не умеет готовить.

Едва он успевает разложить тряпки по углам (масло неплохо нейтрализует запах другого) и накрыть на стол, как в дверь без стука заходит первая Тень.

Это всегда Мэри. Несмотря на то, что она живет дальше всех, в Обители, она приходит раньше остальных. От нее, как и всегда, пахнет отчаяньем, безнадежностью и страхом. Она боится, что, ослепнув, перестанет быть полезна Капитану. А Томас думает, что она ошибается.

Если подумать, то слепая Тварь вызовет резонанс жалости среди себе подобных. Возможно, когда ее глаза перестанут видеть окончательно, Мэри станет незаменима. Томас каждый раз думает об этом.

Но каждый раз молчит.

Мэри приносит с собой не только страх. Но и мысль о том, что не все так плохо. Томасу вот уже много лет не везет в его деле. Очень редко заказы оборачиваются реальной прибылью, а не провалом.

Но когда приходит Мэри, чьи глаза с каждым месяцем становятся все беспомощнее (как и у любого простака, теряющего зрение), Томас понимает, что не все так плохо.

Он здоров. Полон сил и энергии. У него много возможностей реализовать себя.

Несмотря на то, что он – шакал.

Следующими, как и всегда, приходят Кира и Джек.

Они вечно спорят на какие-то странные темы. В этот раз они обескураживают его темой женской груди у мужчины. Ведь они это имеют в виду, когда спрашивают, пойдет ли Джеку большая грудь, правда?

Томас улыбается, стараясь скрыть замешательство, косится на Мэри, которая, как и всегда, не отрываясь смотрит в его единственное окно, а потом говорит:

– Рад видеть.

Он действительно рад. Ведь Джек и Кира приносят с собой запахи настоящей жизни. Любви. Мечтаний. И озорства. Наслаждения каждой минутой своего существования.

Последний запах особенно прекрасен.

Джек, ко всему прочему, пахнет рассеянностью. Томас знает, почему. Наверняка где-то под рубашкой спрятана очередная совершенно бессмысленная книга, которая ему интересна. В этой книге нет ни капли правды. Но Джек хочет ее прочитать. Именно это заставляет его пахнуть рассеянностью.

Кира…

Кира пахнет табаком, желанием и женщиной. Пожалуй, никто в Рурке не пахнет именно так. Так вкусно. Томас облизывает губы, когда чувствует ее запах.

Она прекрасна.

Но, к сожалению, она не шакал. Она из простаков, и это очень обидно. Томасу нравится Кира. Но он позволяет себе лишь мимолетную улыбку при взгляде на нее.

Потому что перед Кирой и Джеком всегда приходит Мэри.

Мэри – Тварь. Полукровка. И именно поэтому она слепнет. Простакам и другим лучше держаться подальше друг от друга. Жаль, что они живут в одном мире. Жаль, что они живут в одном городе.

Жаль, что они внешне неотличимы друг от друга.

Будь все иначе – было бы легче.

Кира улыбается Томасу, а тот смотрит на ее красивое платье. На ее красивые волосы. Красивые глаза. Красивую душу. И хочет сказать, что ее одежда слегка сползла. Чуть ниже, чем надо.

Но он молчит. Он не хочет обидеть Киру. Поэтому он просто улыбается.

… последним приходит Капитан.

Иногда Томасу кажется, что Капитан и сам забыл, как его зовут на самом деле.