Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер Страница 25

Эсмина опустила глаза. Руки на животе дрогнули.

— Если вы считаете, что я поступила как-то неправильно, приехав сюда…

— Я вообще ничего не считаю, Эсмина. — Перебила я любовницу мужа и брезгливо дёрнула верхней губой.

Воздушный ком двинулся по пищеводу, заставляя меня задержать дыхание, чтобы не икнуть.

— Я просто знаю, что Альваро на этом не остановится — будет другая, которая придёт на ваше место. Если у вас есть хоть какое-то чувство чести, самоуважения, то вы сейчас не будете докучать мне и желать очень личного, интимного разговора. За этим, пожалуйста, в спальню к моему предателю мужу.

Я развернулась и медленно пошла наверх.

Ступеньки были скользкими.

Или мне так казалось. Я точно не понимала.

Когда я добралась до второго этажа и обернулась, Эсмина по-прежнему стояла на своём месте и буравила меня недовольным, презирающим взглядом, в котором бесились огненные всполохи.

Она обладала магией, чего не скажешь про меня. Максимум, на что хватало моих сил — это злословие. И то слишком корявое. Такое, которое Альваро не сильно-то и брало.

Зайдя в спальню, я посмотрела на девочек, но никаких изменений не было, всё было хорошо. Катарина успела накрыть салфеткой оставшийся ужин. Присев на край кресла, я вытащила несколько ломтиков яблок, сладкие. Настолько сладкие, что в горле запершило.

— Что будем делать, мам? — Катарина приблизилась и налила из кувшина воды.

— Ложиться спать.

Но Дарина хотела сказку. Вытащив одну из тяжёлых книг с детскими историями, я сидела в изножье кровати и медленно читала, наблюдая за тем, как у меня перед глазами плыли буквы.

Когда я заметила, что девочки задремали, тяжело вздохнув, встала и пошла в сторону ванной комнаты. Стянула с себя платье, оставшись в одной сорочке. Надо было принять душ. Надо было перепроверить остатки вещей. Мне хотелось верить в то, что мы уедем на нужной карете и мой ридикюль всё так и лежит под полкой.

Дрожащими руками я складывала в небольшую сумку несколько склянок с лекарствами, на всякий случай. Туда же отправились ещё комплекты белья и украшения.

Голова была тяжёлой и мутной, и мне бы заподозрить что-то, но я всё списывала на банальное нервное истощение, на то, что меня трясло, на то, что мне было психологически плохо.

Это в России двадцать первого века можно сбежать легко и непринуждённо. Куда бежать мне сейчас, я не представляла. Но и оставаться в одном доме, где гипотетически находится отравитель — я не могла.

Когда время было почти полночь, меня пронзило ознобом. Таким сильным, что я, разогрев до предела ванную комнату, стояла и стучала зубами рядом с туалетным столиком. Подняв взгляд на зеркало, я поняла, что у меня всё поплыло и какой-то последней, едва возможной реакцией было схватиться за край деревянного столика, ощутить, как древесина лизнула ладонь.

Нет. Нет.

От паники и осознания того, что что-то всё равно я попробовала отравленного, меня накрыло неконтролируемым страхом. Потому что это могли попробовать девочки.

Из последних сил отталкиваясь от пола, я дёрнулась к выходу из ванной комнаты, чтобы проверить дочерей и ощутила, как по внутренностям прокатился огненный комок. Настолько сильный, что меня скрутило, свернуло, сдавило. Я не смогла отвернуться. Я не смогла шагнуть к раковине.

Меня вырвало чёртовым яблоком и утренней кашей. Больше ничего я не ела.

Но если я поела позднее девочек, то у них уже должны были быть признаки отравления.

Судорога свела всё тело. Горло спазмировало. Слёзы брызнули из глаз горячие и от этого особенно обидные.

Я оттолкнулась ещё раз, чтобы положить ладонь на ручку двери.

Если с моими детьми что-то случилось…

Если с девочками что-то произошло…

Второй рвотный спазм был болезненнее, страшнее.

И вырвало меня багряной кровью, так, что гладкая поверхность двери тут же стала в вишнёвую крапинку.

Ноги подкосились, и я ударилась коленями о твёрдый, каменный пол. Сведёнными пальцами постаралась вцепиться в ручку.

Но новый спазм и опять кровь, стекающая по подбородку, почти лишили сил.

Я толкнула дверь наружу и постаралась закричать. Тело пробило сначала ознобом, а потом жаром. Огненная стрела, раскалённая и жалящая, пролетела по позвоночнику, заставляя меня свернуться почти клубком. Сердце не выдерживало, долбило, как бешеное о рёбра.

И я понимала, что на этот раз меня отравили качественно и с результатом.

— Катя… — На выдохе, сплёвывая кровавую слюну, простонала я, ползя по полу к детям.

Господь всемогущий, пожалуйста, пожалуйста, дай мне их спасти.

Господь всемогущий, я умоляю, я заклинаю, драконья богиня, та самая, которая подарила часть души своему избраннику — не оставь моих детей, пожалуйста.

— Катя… — Захлёбываясь вздохом, последний раз прошептала я, ощущая, как тело стало холодеть и холод этот подбирался ко мне, кусая сначала за ноги, а потом всё выше и выше.

Глава 32

Альваро.

— Мальчик мой, ну это уже ни в какие ворота не лезет.

Беатрис после ужина, вместо того чтобы играть на клавесине, решила поиграть на моих нервах, что в принципе было закономерно, но никак не одобряемо.

— Если я сказал, значит так оно и будет. — Лениво произнёс, раздражаясь и чувствуя головную боль, которая подкатывала с затылка. — Захочу гарем здесь поселю. Захочу будет здесь и жена, и любовница, и две куртизанки.

Я чеканил каждое слово и раздражался от того, что такие прописные истины я должен был объяснять взрослой, умудрённой годами женщине.

Беатрис закатывала глаза. Она ненавидела, когда я так поступал. Она была тёткой по отцу и в принципе не страдала тем самым южным темпераментом, которого я зачерпнул целым половником.

— Альваро, так не делается. Я на протяжении полугода смотрела за твоими детьми и за твоей женой.

— Не переломилась же. — Холодно заметил, прожигая её взглядом.

Огонь лизнул кончики её пальцев. Беатрис передёрнула плечами.

— Пока у тебя жена жила в столице, я воспринимала исключительно её красивой, правильно воспитанной куклой. Но когда я сама на протяжении полугода стала жить с ней под одной крышей, я поняла, что первое мнение обманчиво. Как ты вообще мог взять и променять её на… — Беатрис махнула рукой в сторону двери и покачала головой, цокая языком.

Её это нервировало. Причём сама похоронив