След мертвеца - Алекс Рудин Страница 2

Именно в эту минуту мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Хорошего дня, господин Тайновидец, — прозвучал в моем сознании его отрывистый голос. — Мне нужно с вами встретиться. Где вы?

— У себя дома, но собираюсь выехать в город за подарками.

— Прошу вас отложить поездку, — нетерпеливо сказал Зотов. — Дело слишком важное.

— Хорошо, — согласился я, загораясь интересом.

Никита Михайлович Зотов никогда не преувеличивал. Если он говорит, что дело важное, значит, так оно и есть. И наверняка это дело связано с магией, иначе зачем бы он ко мне обратился?

— Буду у вас через пять минут, — сказал Зотов.

Я растерянно покачал головой. С чего бы такая спешка? Конечно, в канун праздников в Столице стоит суматоха. Ничего необычного — предпраздничная суета и всякие происшествия.

— Игнат, через пять минут к нам приедет господин начальник Тайной службы. Мы с Елизаветой Федоровной примем его в кабинете. Пожалуйста, приготовь нам кофе.

— Сделаю, ваше сиятельство, — ответил Игнат, убирая наточенный топор.

* * *

В ожидании приезда Никиты Михайловича я спустился в кабинет. Лиза сидела за своим письменным столом и что-то увлеченно писала. Самопишущее перо скучало на своей подставке. Лиза пользовалась обычным чернильным. Кончики ее пальцев были в чернильных пятнах.

Когда я вошел, она подняла голову и улыбнулась.

— Привет. Заглянул меня проведать?

— Конечно, — в тон ей ответил я. — А заодно предупредить, что через пять минут к нам заедет Никита Михайлович. У него ко мне какой-то важный разговор. Мы тебе не помешаем? Если ты очень занята, мы можем поговорить в гостиной.

— Вот еще, — немедленно ответила Лиза. — Я просто делаю заметки для нового рассказа, и, кажется, у меня ничего не выходит. Знаешь, как это трудно — выдумывать истории из головы? Я подумала, что тебе нужно какое-нибудь новое дело. Ты его распутаешь, а я напишу об этом рассказ.

— Отличный план, — рассмеялся я. — Тогда оставайся, послушаем, с какими новостями приехал господин Зотов. А вот и он!

Я выглянул в окно и увидел, как черный мобиль Никиты Михайловича остановился возле калитки нашего дома. Хлопнула дверца. Нетерпеливо зазвенели бронзовые колокольчики на ограде. Никита Михайлович вылез из мобиля и торопливо пошел к калитке.

Я вышел навстречу гостю.

На щеках Зотова горел румянец, ладони его покраснели — Зотов был без перчаток. Он крепко пожал мне руку ледяными пальцами.

— Город словно с ума сошел, — пожаловался Никита Михайлович, когда мы с ним шли от калитки к крыльцу. — Везде ярмарки, гуляния, салюты. Зе­ва­ки съехали со всей губернии. Всем охота посмотреть, как встречают Новый год в столице. А за ними потянулись карманники, квартирные воры и прочая шушера.

Свежий снег звонко поскрипывал под подошвами Никиты Михайловича.

— Ну, карманниками и квартирными ворами занимается полиция, — рассмеялся я. — Миша Кожемяко жаловался, что ему приходится ночевать на работе. Он даже раскладушку поставил в кабинете.

— У нас, господин Тайновидец, тоже полно хлопот, — фыркнул Зотов. — А тут еще эта пропажа…

— А что у вас пропало? — заинтересовался я, чувствуя, что Никита Михайлович переходит к делу.

— Не что, а кто, — поправил меня Зотов. — Но предупреждаю вас: дело абсолютно секретное.

— Я бы хотел, чтобы при нашем разговоре присутствовала Елизавета Федоровна, — честно признался я. — Вы же знаете, что у меня от нее нет секретов? Можете быть уверены, Елизавета Федоровна не напишет ничего лишнего.

— Знаю, — отрывисто кивнул Зотов, стряхивая снег с плаща. — Но больше никому ни слова.

Я провел Зотова в кабинет и предложил ему кресло. Никита Михайлович поздоровался с Лизой, сел и закинул ногу на ногу.

— Игнат сейчас принесет кофе, — сказал я ему. — А пока рассказывайте, кто у вас пропал?

— Пропал секретарь Министерства иностранных дел Тимофей Григорьевич Аладушкин, — ответил Зотов. — Впрочем, пока мы не знаем точно, что с ним случилось. Вчера утром он не явился на службу.

— А разве министерства работают в праздники? — удивился я.

— Министерства всегда работают, — кивнул Зотов. — Не перебивайте, пожалуйста. Итак, Аладушкин не пришел на службу и никого не предупредил, хотя всегда отличался пунктуальностью. Помощник секретаря послал зов сначала ему, но Аладушкин не ответил. Тогда помощник связался с его супругой. Супруга подтвердила, что ровно в восемь утра Тимофей Григорьевич, как обычно, вышел из дома. Аладушкин любит ходить на службу пешком. Он живет неподалеку от министерства. Так что чиновник пропал где-то по дороге.

Никита Михайлович положил руки на подлокотники кресла.

— Министерство находится на Суворовском проспекте. Аладушкин всегда ходит на службу через Таврический сад. А там сейчас такое творится! Мы опросили всех его подчиненных. Я поговорил с женой и тещей Аладушкина. Мои ребята перевернули весь город. Они пытались найти хоть кого-нибудь, кто видел чиновника в парке, но не добились никакого результата. Аладушкин пропал бесследно.

— А вы уверены, что он жив? — спросил я.

— Ни в чем я не уверен, — ответил Зотов, — но тела тоже нет. Поймите, Александр Васильевич, Аладушкин — важная фигура в министерстве. Он имеет доступ к секретной информации. Его необходимо найти.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — А чем я могу вам помочь?

— Я хочу, чтобы вы вместе со мной съездили в Таврический сад, — ответил Зотов. — А затем поговорили со всеми свидетелями. Не верю я, что никто из них ничего не знает о пропаже чиновника. А вы с вашим даром чутко чувствуете любое вранье. Может быть, хотя бы подскажете, в какую сторону копать.

Где-то на левом берегу гулко забухали петарды. Стекла в окнах кабинета тоненько зазвенели. Никита Михайлович недовольно поморщился.

— Днем и ночью этот грохот. Никакого покоя!

Дверь открылась, и в кабинет вошел Игнат. В руках он держал поднос, на котором стояли чашки с кофе.

— Доброго дня, господин полковник, — поклонился он Зотову, а затем поставил поднос на стол.

— Теперь до самого праздника будут грохотать эти салюты, — скривил губы Никита Михайлович. — И ладно бы только из хлопушек стреляли. Слышали, что вчера приключилось на Васильевском острове? Торговец квасом, видно, перебрал своего напитка и от избытка чувств принялся палить из настоящего ружья. Хорошо, что стрелял в воздух,