Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко Страница 18

– Я ещё подумаю… – задрал Бальтазар подбородок.

– Обещаю, он обязательно приедет, – подыграла ему Елизавета. – Милый, это очень хорошее предложение.

Он с надменным видом покосился на неё.

– Фернандо, милый, здесь всё по-другому, – стала оправдываться та. – Денежки нам очень понадобятся! – Она незаметно подмигнула Вернеру.

– Вы знатного рода? – с вызовом посмотрел на того Бальтазар.

Елизавета дёрнула его за рукав.

– Женщина, мужчины заняты беседой, – сухо бросил он ей, высвободив руку.

– Фернандо, я знатен, вернее, знаменит. У нас это одно и то же. А ещё я чертовски богат, – весело ответил тому Вернер. – На меня работают самые отборнейшие… люди своих эпох, – прибавил он со значением.

Бенито метнул на босса насупленный взгляд и поиграл желваками.

– Герцог, тебе у нас понравится, – процедил он Бальтазару. – Кормёжка дармовая. Всё как ты любишь. Ждём тебя не дождёмся. – Сказав это, он снова принялся пялиться на Елизавету, которая старательно его не замечала.

Бальтазар с отвращением посмотрел на него.

– Фернандо, Бенито, вы поладите, – улыбнулся им Вернер, – уверен. Вы во многом схожи. Узнаете друг друга лучше, подружитесь, поделитесь секретиками и поймёте, чем именно… – с таинственным видом добавил он, опять заглянув в глаза Бальтазару.

Тот насторожился, а Бенито помрачнел ещё сильнее.

Елизавета, делая вид, что ничего не понимает, поддержала своего вдруг скисшего мужчину и, замиряясь с ним, приобняла его и поглаживала по плечу.

– Приглашаю вас к себе на корабль, – обратился к ним Вернер. – У меня роскошные апартаменты. Фернандо, герцог, вы оцените! К тому же никакой полётной гибернации, обещаю. С непривычки это сущий кошмар! Да и без привычки… Вот приснится вам всякое, поймёте, – лукаво подмигнул он Бальтазару. – Мы сейчас в космопорт, может, вместе?

Бальтазар хмуро поглядел на Елизавету, ожидая разъяснений.

– А мы хотели погулять! – немедленно откликнулась та. – Насладиться Землёй и вашим подарком. – Елизавета одёрнула платье, раздражённо зыркнув на ухмыляющегося Бенито с его прилипчивым взглядом снизу из банки. – Может, и на завтра останемся, пока аренда не кончится. У нас же медовый месяц. Так, дорогой?

Тот промолчал с угрюмым видом.

Вернер с восторгом воскликнул, что более не отнимет у счастливой супружеской четы ни секунды их драгоценного времени.

– Фернандо, когда женщина вас отпустит, жду у себя. Так и быть, послезавтра! Слышите, Елизавета? Не позже! Я деловой человек. Время – деньги. Всего хорошего! – распрощался он с ними.

Бенито послал Елизавете воздушный поцелуй и, лихо развернувшись на своих гусеницах, последовал за боссом.

– Спасибо! – шепнул ей Бальтазар на ухо. – Ты просто чудо.

Она погладила его по волосам.

– Бедненький, ведёшь себя со мной гадко. «Так надо». «По работе». Это же очень важно, да?

Бальтазар кивнул.

– Что? – спросила она, что-то рассмотрев в его тоскливом взгляде. – Говори, не тяни!

Тот потряс головой.

– Ничего! Нечего сказать. Тебе показалось…

Глава 11. Тронувшийся умом

Романтическая прогулка не задалась. Бальтазар осторожно выспросил Елизавету, не будет ли та против, если они вернутся домой, на Луну, пораньше, может, даже сегодня вечером, чтобы ему завтра же отправиться к Вернеру. Та вздохнула, но возражать не стала. Он, чем-то озабоченный, с рассеянным видом почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Пару раз ей пришлось повторить свой вопрос, чтобы вывести его из задумчивого состояния. Романтизма это не добавляло. А ещё она подозревала, что он ей что-то недоговаривает. Натужная прогулка вышла.

Они покрутились у памятника Разрушителю (по мнению Елизаветы, ничего особенного: странная железная химера под стеклянным колпаком) и не знали, что делать дальше. Отправились куда глаза глядят. Бальтазар, едва разговорившись, после памятника снова загрустил, припомнив недавние, ещё свежие в памяти, безумные речи Адольфа.

«Что он там бормотал? Конец мира и порог вечности… Всё в последний раз… Ведь он это не про себя и не про казнь, а вообще про всех. Мол, других ждёт дурацкая радость напоследок… „Кое-что он для них придумал“. Несомненно, Вернер. „Финальный круг, сходим с карусельки…“ Мол, все спадут с колеса сансары и куда-то там улетят: в темень нерожденья. Решил с помощью конфетки Вернера уйти в вечность достойно, счастливым, но сожрал яд и умолял всех спасти. О себе заботился: к своим обгорелым кирпичам захотел вернуться, чем вот так навсегда сдохнуть в страшных муках. Да, он безумец, но я ему верю. У Вернера есть какое-то секретное оружие. Руман стёр себя им. Прихватил с собой, чтобы „почикать своих полячишек“, и пропал с концами. Фиолетовое мерцание, и нет человека, да так, что его по свежему следу не смогли извлечь из прошлого. А сверхсветовой взрыв на яхте Вернера? Пытался от меня избавиться… Да, я верю, что Вернер всех уничтожит. Может быть, у нас есть шанс спастись, а может, и нет. Мала надежда… Но если усомнюсь в том, во что поверил, когда сгорал в той камере, тогда точно всё. Слишком велика опасность, чтобы ею пренебрегать». – Бальтазар решил срочно действовать.

Сославшись на «это по работе», попросил Елизавету связаться со знакомым ему землянином, куратором его детективной конторы. Мол, её звонку будет куда больше доверия, чем с его, «Фернандо», нового номера.

С тихим вздохом Елизавета набрала полицейское управление и попросила, чтобы с ней связался Емельян Сергеевич. Конечно же, в своей просьбе она использовала его настоящее имя, а не прозвище, которое ему для своего удобства дали луняне, – Бальтазар, соблюдая должностную субординацию, хорошо помнил, как того звали на самом деле. Она прибавила упомянутое прозвище куратора, его звание и сказала, что говорит от имени Бальтазара, который хочет сообщить важные сведения касательно своего последнего дела.

Через десять минут Емельян Сергеевич ей перезвонил и без лишних слов попросил передать трубку «этому вашему „Бальтазару“». Стребовал с того две последние цифры дела, фамилию жертвы, пересказ их последнего разговора, спросил про несколько случаев из их совместной деятельности, включая и те, которых никогда не было.

– Ну что ж… С новым воскресным днём! Фернандо… – неуверенно зачитал Емельян Сергеевич записанное со слов Бальтазара имя. – Что у вас? Да, надеюсь, разговор конфиденциальный? Вас там никто не подслушивает? Ваша женщина?

Бальтазар глянул на Елизавету, и та, недовольно хмыкнув, отошла на пару шагов.

– Я считаю, что лаборатория синтеза искомого препарата находится в той самой компании, куда я ездил с Дмитрием, – доложил в трубку Бальтазар.

Он рассказал печальную историю об отравленной пилюле, которую Бенито под видом обезболивающего передал своему приговорённому приятелю Адольфу, чтобы казнь его вышла стократно мучительней. И о том, что их босс, господин Вернер, мог случайно, не желая того, подать Бенито эту «замечательную» идею накануне исполнения приговора