Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст Страница 17

Перво-наперво берется цыпленок и режется на части. Мясо идет в горшок с луком, чесноком, сельдереем, солью, перцем и толикой шафрана. Профильтрованный бульон заправляется молотым шафраном. Ячмень варится в том же горшке (я далеко не сразу вычислил это), в него добавляется немного нарезанного чеснока и шалота, выдержанных в топленом гусином жире до потери цвета, а потом лесные грибы, древесные грибы, сушеные грибы – в общем, что там окажется на базаре. Варить до готовности.

Получается почти как у Валабара. Разницу мне выловить не удалось. Нет, кое-какие секреты я раскрыл. Взял морскую соль вместо каменной, и уже ближе. Заменил черный перец на белый, и это тоже помогло. С количеством шафрана пришлось поиграть, и думаю, я наконец поймал верную пропорцию. Но какая-то деталь все-таки не совсем на месте. Возможно, дело во времени выдержки лука, тут секундная разница может дать заметное отличие во вкусе.

Это я изливаю свою досаду, что ничуть не портит мне удовольствия от собственно блюда. Первая ложка наносит выверенный удар, запах заполняет ноздри, жидкость – самую толику маслянистая от гусиного жира – прокатывается по языку…

Великолепно.

– Очень вкусно, – сказал Телнан. – Как они его делают?

– Понятия не имею. Но рад, что тебе понравилось.

– Так ты жил где-то рядом?

– Когда-то жил. А что?

– Ты, похоже, очень хорошо знаешь это местечко.

– А. Ну да, я тут очень, очень часто обедал.

– А сейчас ты где живешь?

– Хм. Интересный вопрос. Я владею землями у озера Сурке, но там не живу. А живу сейчас… да нигде, в общем…

– Нигде?

– Я странствую.

– А, понятно. Мне всегда хотелось заняться тем же.

– Пусть дорога доставит тебе удовольствие.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– А где это озеро Сурке?

– На востоке, у Запретного леса.

– Слышал о нем. А почему он так называется?

– Как-то я спросил Сетру. Она сказала, что лесом когда-то владел некий герцог, который сильно не любил браконьеров.

– А что, кто-то любит?

– Но этот особенно отличался, выискивая их и предавая казни.

Он кивнул.

– Впрочем, – добавил я, – Сетра могла и приврать.

Суп появляется на сцене, как я понимаю, финальным аккордом прелюдии. После тарелки и хлебцев вы уже не так чтобы голодны, а шами подготовило вас к тому, что последует за ним. И вот появляется суп, и, вкушая его, вы начинаете понимать, какой опыт приобрели. Вы и страстно ожидаете, что же будет дальше, и готовы переносить это ожидание с решительным спокойствием. Суп теплый и, так сказать, чувственный, он создает ощущение определенного уюта.

Ложка за ложкой, наполненная счастьем, и вот его уже нет, а вы в отменной форме и готовы встретить все, что будет дальше. Все готово.

Вили принес бутылку вина, предъявил мне, открыл и разлил в наши бокалы. Прошлая бутылка осталась едва початой, но я давным-давно понял, что попытаться допить вино будет ошибкой. Иногда некоторые траты необходимы, чтобы усилить удовольствие.

* * *

Я спал и видел неразборчивые сны, где Валабар сговаривался с Левой Рукой, а части Шести Углов возникали во дворе Черного замка. Еще присутствовало общее ощущение опасности, без каких-либо конкретных причин, или, по крайней мере, я не вспомнил таковых, когда проснулся. Никаких связей со всем, во что я успел ввязаться, у сна не имелось. А если сон намекал мне, что я в опасности, то напрасно: это я уже и сам вычислил.

В общем, я проснулся и протер глаза. Картина напомнила мне, что я на горе Дзур, а потом я сам вспомнил, что согласился совершить. Вставать или как? Я с удовольствием полежал бы, планируя грядущий день, но понял, что никаких планов без чашки-другой клявы не будет. Я что-то проворчал себе под нос касательно необходимости найти кляву в чужом доме.

Видите ли, я отвратительный гость. Главным образом потому, что боюсь оказаться отвратительным гостем. Я беспокоюсь об испачканных мной полотенцах, о передвинутой скамеечке для ног, о том, что я влез в чужую кастрюлю или использовал все остатки керосина. Я не могу расслабиться. Однажды мне пришлось путешествовать с мальчиком-драгаэрянином[32], и когда я привел его обратно домой[33], его семья настояла, чтобы я погостил у них несколько дней. Я спал на полу в их маленьком домике. Один из худших опытов в моей жизни, включая парочку тех, что завершились успехом. Даже здесь, у Сетры, которая была мне другом, я содрогался при мысли о том, чтобы встать и пошарить у нее в кухне на предмет клявы.

Так что я еще немного повалялся, вспоминая подробности вчерашнего обеда. Это подняло мне настроение. Наконец я встал, оделся и зашагал по коридорам горы Дзур в поисках неуловимого Тукко, который, по слухам, обитал у гнездовий клявы.

«По утрам ты неадекватен, босс».

«Ты что, только сейчас это понял?»

Искомый Тукко обнаружился у кухни. Я произнес тайный пароль, который обеспечивал получение клявы. Уже направляясь в гостиную, я сообразил, что услышал, как бурлит закипающая клява, еще ничего не сказав.

В гостиной стало светлее, когда я вошел, но откуда исходил этот свет, я не заметил. Еще один из местных приятных фокусов. Хотя свет был ярче, чем я предпочел бы.

Спустя десять долгих минут в моей руке появилась чашка, из которой исходил пар, на свой манер не менее восхитительный, чем в «Валабаре» от чаши с супом. Еще минут через десять я все же проснулся.

«Мы сегодня возвращаемся в Южную Адриланку, босс?»

«Иных вариантов пока не вижу».

Ротса резко оттолкнулась от моего плеча (я не то чтобы не знал, что она там сидит, просто привык), взлетела, покружила по комнате и уселась на спинку кресла.

«Лойош?»

«Ей просто не сидится на месте».

«Ладно».

Я проверил оружие, которое носил при себе. Когда-то я таскал несколько дюжин разнообразных штуковин и знал, что где находится, даже не думая о них. Не так давно я держал при себе лишь пару ножей. Но сейчас предстоял неуютный переходный период.

Я пил кляву и обдумывал следующий ход, что неизбежно вело к обдумыванию всего, чего я не знал. Рука гладила эфес Леди Телдры; как и раньше, кончики пальцев ощущали ее теплое успокаивающее присутствие. Из всех вещей, о которых я не знал, она была самой важной. Какая-то часть меня верила: пока со мной Леди Телдра, я могу гулять где угодно, джареги меня