Медиум смотрит на звёзды - Мария Александровна Ермакова Страница 16

– Он имеет в виду меня! – звенящим голосом сказала она. – Господин Рэндальф думает, что Теобальд покинул замок после того, как я отказалась стать его женой!

– А вы отказались? – изумился целитель. – Вот не знал…

– И почему вы отказались, милая? – заинтересовался Рауч.

Гувернантка замешкалась.

– Да ей просто нравилось играть его чувствами! – зло усмехнулся Рэнди.

Дворецкий поднялся и подошел ближе.

– Альда не похожа на девушку, которая станет играть чувствами, – он испытующе взглянул на Рэндальфа. – Хотя вас она не оставила равнодушным?

– Меня? – хохотнул тот. – Да нужна она мне!

Идя сюда, я не собиралась вмешиваться, предпочитая позицию наблюдателя, но такую наглую ложь стерпеть не смогла.

– Рэндальф, отчего вы лукавите? – спросила я, вставая. – Возвращаясь в свои покои, я стала свидетельницей того, как вы ломитесь к этой девушке, называя ее убийцей. Однако она не убивала вашего брата – его письмо тому доказательство.

– Рэндальф лжет всегда, когда ему это выгодно, леди Эвелинн, – сообщила графиня, метнув мстительный взгляд в мужа, – такова их порода!

– Хотите сказать, что брат пропал из-за меня? – по-волчьи оскалился Рэнди и шагнул к ней.

– Муж мой, уйми свое отродье! – взвизгнула Клементина.

– А почему вы назвали Альду убийцей? – заинтересовался целитель. – Вам что-то известно?

Все разом загалдели, одновременно спрашивая и обвиняя друг друга.

Воспользовавшись тем, что на меня никто не обращает внимания, я скользнула вдоль стены и вышла, обернувшись на пороге. Между кричащими людьми на миг стал виден граф. Он сидел, подперев щеку рукой и наблюдая за происходящим. В зеленых глазах мутью плескалась бесконечная, безнадежная усталость…

Дед махал уже в конце коридора. Надеясь, что меня не скоро хватятся, я побежала за ним, миновала лестницу и оказалась в крыле замка, в котором размещались покои графини. Чего-то подобного следовало ожидать – здесь Лилен в последний раз видели живой, да и нам с Дарчем повезло установить ее место смерти. Неужели, все-таки, графиня – истинное зло, таящееся в замке Рослинсов? Жаль, что я не досмотрю финал спектакля, который сама же и срежиссировала, но там Дарч. Как бы я к нему ни относилась после произошедшего, он – истинный сыскарь, отлично знающий свое дело.

Между тем, Бенедикт подлетел к дверям, ведущим в покои Клементины, и скрылся за ними. Едва я вошла, как чуть не уткнулась лицом в его спину. Пришлось сделать шаг в сторону.

– Где он? – спросила я.

Дед указал на камин.

Подойдя к нему, заглянула внутрь – угли тлели, ожидая, когда их покормят. Источаемое ими тепло было особенно приятным, потому что в комнате было холодно.

– Не там, малышка, выше, – пояснил Бенедикт.

Встав на цыпочки, провела пальцами по каминной полке. Блокнот лежал за статуэткой дракона. Зачем Лилен положила его сюда? Или это был убийца? Обнаружил блокнот, не увидел в нем никакой ценности и машинально сунул, куда попало?

Я взяла блокнот. Заметно волнуясь, открыла и начала пролистывать, читая лаконичные заметки. Почерк у горничной был круглый, детский, и писала она с ошибками.

«Патрик по ночам бегает к Сесиль…».

«Графиня всегда торопит нас, когда мы убераемся в ее пакоях…».

«Экономка задерживает жалованье на несколько дней, должно быть, ей жалко расставаться с нашими деньгами…».

«Господин Рэндальф опять напился и раскалатил зеркало в своей комнате…».

«Ее Сиятельство атругала Сесиль, когда та протирала пыль в кабинете…».

«У Амелии кто-то появился – ведет себя, как влюбленная дурачка…».

«Что не так со шкафом?»

Закрыв блокнот, положила в поясную сумочку, с которой не расставалась. Обитатели замка любили и ненавидели друг друга, мошенничали, пьянствовали и ругались. Обычная жизнь, хотя за любой из записей могла скрываться трагедия, за любым словом – намек, заставляющий нервничать… Хм. Графиня сильно нервничала, когда кто-то находился в ее покоях! Она выставила нас с Дарчем, но, получается, что и горничных гоняла? И что, черт возьми, не так со шкафом?

Не сомневаясь, что Лили имела в виду шкаф в кабинете Клементины, а не в ее спальне, я направилась туда. Дед исчез, едва я открыла блокнот, и я была ему благодарна. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как урожденная Кевинс роется в чужих вещах. Кроме Демьена Дарча, разумеется, который видел уже столько, что стыдиться было поздно.

Подавив невольный вздох, я остановилась напротив шкафа и принялась разглядывать детские рисунки за стеклом. Если Гальфи продолжит рисовать – шхуны у него будут получаться не хуже, чем у Вивьена Гроуса!

Взгляд упал на фото с веткой лаванды. Я уже видела подобные фотографии в лаборатории Кворча. Он снимал растения с любовью и редким искусством, не удивительно, что одну из работ графиня приняла в качестве подарка.

– Сюда идут, прячься! – внезапно раздался голос деда.

Я выскочила из кабинета, заметалась по покоям и не нашла ничего лучше, чем скрыться за одной из тяжелых оконных портьер.

Скрипнула дверь. Кто-то крадучись вошел в комнату и остановился.

Стук сердца гулко отдавался в ушах, и мне было удивительно, что вошедший его не слышит. Удивительно и… страшно.

– Мне нужен блокнот! – вдруг произнес незнакомец сдавленным голосом, который я не узнала. – Только он. Отдайте его, и никто не узнает, что вы были здесь!

«Молчи!»

Я ощутила холод и поняла, что Бенедикт встал передо мной, пытаясь закрыть от незнакомца.

– Я знаю, что вы здесь, леди Торч, я видел, как вы входили! Я все равно найду вас!

На последних словах голос сорвался, и я вдруг поняла, почему не узнаю его –незнакомец был вне себя от ярости. Значит, в блокноте Лилен есть что-то, чего ему надо опасаться, но что? «Патрик по ночам бегает к Сесиль…»? Или «Господин Рэндальф опять напился и раскалатил зеркало в своей комнате…»?

Судя по звуку шагов, мужчина двинулся вперед, обогнул по дуге застывшего деда, зашел в кабинет.

«Беги, малышка!»

Я выбралась из-за портьеры и прокралась к двери. Нужно спрятаться так, чтобы увидеть незнакомца, когда он будет выходить, а самой остаться незамеченной. На мою беду, прятаться было негде – в этот коридор выходили только двери покоев графини. Добежав до лестницы, я оглянулась и успела увидеть, как кто-то вышел из них, но не успела разглядеть – кто, потому что меня накрыла самая настоящая паника. Слишком долго я ни от кого не убегала, однако память тщательно хранила воспоминания о том, как это происходило в детстве.

Звук быстрых шагов гулко отдавался под сводами замка. Меня преследовали! Как тогда, когда возбужденные погоней пансионерки гнали меня, словно дичь, кидаясь камнями и крича: «Сдохни, ведьма!» И сейчас у меня