В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский Страница 12

Чем не мотив? Все прекрасно складывается: конфликт переходит в горячую фазу, начальник унижен на глазах подчиненных и подстраивает несчастный случай, но после в отместку убит сам… Прекрасно и очевидно. И тогда остальные эпизоды можно списать на обычные случайности. И будь у меня немного меньше опыта, на этом бы все и закончилось. Закрыв папку с делами, я посмотрел на висящие в поле зрения часы и связался с Войцехом.

– Не отвлекаю? Нужно, чтобы ты снова наведался в мастерскую и поговорил с рабочими. А я пока слетаю к ученым.

Глава 6. Звезды и глубины

Сорок лет назад

– Я уже сказал: нечего ему тут делать! – Отец бьет кулаком по столу. Сегодня он снова пьян. – А если узнаю, что ты с ним опять встречалась…

Он трясет огромным кулаком у матери перед лицом, та отшатывается, вскинув руки. Мальчик сидит на диване и старается стать невидимым. Отец пришел с работы и узнал, что к ним заходил его брат, но что в этом такого? Дядя – веселый человек, и мама с ним веселая, смеется и не выглядит грустной, как всегда, когда возвращается отец. И так уже почти год, а мальчик каждый раз все сильнее хочет, чтобы это все прекратилось.

– Послушай, – мать пытается сделать голос более уверенным, но все равно слышно, как она боится. – Послушай, это твой брат, он тоже наша семья, и я думаю…

– Много думаешь! – Отец нависает над ней, тяжело дыша, но вдруг отступает, становясь как будто меньше. Отступает, пока под колени ему не попадает край дивана, и он тяжело падает на подушки. – И давно это у вас?

– Что? Ты о чем? – Мать под его взглядом вскидывает голову, голос предательски дрожит. – Если ты там себе что-то придумал…

Мальчик почти сливается с обивкой дивана. Отец тяжелый, как черная дыра, и такой же мрачный, сына словно притягивает к нему неодолимая гравитация. Мать – как еще один массивный объект, она тоже притягивает, но сейчас не так сильно. Мальчик еще не знает всех этих терминов и взаимосвязи, но он это чувствует. Обняв готового взорваться мужчину, он кричит, стараясь преодолеть все увеличивающееся расстояние между объектами, еще недавно бывшими матерью и отцом, а теперь замкнувшимися в коконах собственных горизонтов событий.

Мальчик еще не знает, но все чувствует.

* * *

Челнок прибыл с небольшим опозданием. Спустившись в салон, я осмотрелся. В отличие от атмосферников, этот был рассчитан на долгие полеты в системе Юпитера, так что его внутренности предполагали чуть больший комфорт. Круговой диван мог раскладываться и был оснащен креплениями для полета при нулевой силе тяжести. В стенах располагались холодильники и боксы с обедами, предназначенные для невесомости. Здесь была даже отгорожена отдельная туалетная кабина. Пока челнок готовился к отправлению, я открыл один из боксов. Старомодные тюбики, практичнее которых пока ничего не придумали, вода в эластичных пакетах, даже алкоголь, клапаны на пакетах с которым были защищены кодом местной платежной системы. Мой полицейский код не сработал.

Раздался сигнал минутной готовности, я занял место и пристегнулся. Меня дернуло в сторону, началась болтанка, когда причальный кран стал выводить челнок из-под станции, и наконец внизу, где-то под ногами, раздался низкий гул, воспринимаемый скорее телом, чем ушами. Я включил виртуальный экран, на котором обозначенный схематически кран держал в захвате круглую, похожую на кувшин модель челнока. Внизу разгоралось яркое свечение, пока кран отводил челнок на безопасное расстояние. Наконец захваты со стальным лязгом разжались, желудок на мгновение прыгнул к горлу, но двигатели подхватили вес и начали выталкивать металлическую сферу к верхним слоям атмосферы.

Подъем занимал намного больше времени, чем погружение. Челнок разгонялся по такой вытянутой дуге, что только на выход к Кольцу уйдет не меньше трех часов. Я, конечно, знал об этом, но в первые минуты не смог сдержать раздражения. Насколько же огромен Юпитер! Мысленно обругав себя, что не сделал этого раньше, и уже не ожидая ничего хорошего, вывел на экран расчет полета и зашипел: двадцать шесть часов! Двадцать шесть! Да, прямая траектория вывела бы меня к нужной луне часов за двенадцать при хорошем ускорении, но космос не любит прямых линий, о чем на самом деле очень легко забыть. Нет двигателя настолько компактного и экономного, чтобы помог двигаться по прямой с постоянным ускорением. Космос требует компромиссов, он не терпит знака равенства между «дешево» и «быстро».

Вот и сейчас челнок поднимется над Юпитером и начнет погоню за Ио, ближайшим спутником, чтобы тот выдернул его на более высокую орбиту, потом выше и выше… Черт! Человеку, привыкшему к жизни у внутренних планет с их низкими орбитами, такое тяжело представить, но Ио в полтора раза дальше от атмосферы Большого Ю, чем Луна от Земли!

Нейронка, управляющая челноком, отозвалась сразу, однако изменить маршрут отказалась наотрез, как и отменить сам полет. Она приводила расчеты, из которых ясно следовало: в данный момент возвращение займет почти столько же времени, сколько уйдет на полет по уже заданной траектории.

Орбитальная механика всегда вызывала у меня страшные головные боли. Впрочем, как и у любого выросшего на поверхности твердой планеты. Следующие полчаса я потратил на изучение кривых полета и попытки разобраться в них. Одним из мест, которые я собирался посетить в рамках расследования, была Европа, и электронный пилот нехотя согласился, что можно внести небольшие коррективы, чтобы оказаться у шестой луны Юпитера. Закончив с изменением маршрута, я посмотрел на неутешительный результат в одиннадцать часов. Оставалось только потратить это время с пользой.

Для начала я связался с Войцехом. Тот доложил, что как раз направляется в мастерские для общения с работягами, и только рассмеялся, когда я рассказал ему, как облажался с полетом к орбитальной лаборатории.

– Тут у нас любой в курсе, как оно работает! Когда ты сказал, куда собираешься, я начал планировать выходные, ха-ха!

Он засмеялся открыто и звонко, и мне захотелось хорошенько влепить себе по лицу за собственную неосмотрительность. Я выпадаю из активного расследования почти на сутки! А он продолжил, сам того не замечая, размазывать меня:

– А что? Считай, разберусь в мастерских, и два дня свободны!

– Стоп… Какие два дня? Двадцать два часа на полет в обе стороны, и там сколько-то времени.

Я уже начал подозревать, что с этим чертовым полетом сел в огромную, как Юпитер, лужу. Спешно вызвав данные по Европе, я с опозданием начал изучать специфику океанических станций, когда Войцех с недоверием спросил:

– Погоди, ты что, не знал?..