Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн Страница 12

– Где вещи, в которых его принесли?

Доктор Эванс обернулась, держа ребенка на руках. Джекки поразилась, какой же он маленький и беспомощный, не такой, какими в ее представлении были новорожденные дети. Ей пришлось ждать, пока доктор кормила ребенка из бутылочки, ел он с трудом, выплевывал соску, снова еле слышно кряхтел. Джекки вспомнила брата и то, как он охотно тянулся к бутылочке, как вопил, требуя, чтобы его покормили немедленно, он вообще по сравнению с этим ребенком был живчиком и крепышом, к тому же горластым. С очень виноватым лицом вернулась запыхавшаяся сестра, доктор передала младенца ей и наконец ответила на вопрос Джекки.

– Здесь все, – она достала из стоявшего в углу шкафчика аккуратно свернутую пеленку и крохотное одеяльце. – Я хотела распорядиться все это выбросить, но ментор Фитцджералд предупредил, что вы можете спросить о вещах.

Джекки поискала, куда можно положить вещи и осмотреть их. В изоляторе стояли пустые кувезы, пеленальные столики, Джекки покосилась на пол, убедилась, что песок с ее формы благополучно нападал и здесь, и подошла к ближайшему столику.

Вещи как вещи. Не новые, но это было бы странно, новые вещи для ребенка получила бы она сама, но не женщина с девятой линии, ни тем более седитионистка. Джекки видела, в чем находили погибших. Не просто обноски – то, что удалось достать из заброшенных мест, в пятнах, воняющие затхлостью и временем. Эти вещи были поношенные, но выстиранные в условиях как минимум поселений, и крепкие. Джекки дернула шов, постаралась разорвать его – безуспешно. Она не могла сказать, сколько лет назад сшили это немудреное одеяльце-конвертик, но совершенно точно его не вытащили из покинутой сто пятьдесят лет назад детской кроватки.

Перед тем как уйти, она попросила сестру развернуть ребенка, но ничего, что могло бы помочь ей связать его с родителями больше, чем шесть крохотных пальчиков, не увидела. Джекки осторожно взяла ручку ребенка в свою, чтобы рассмотреть поближе, и малыш вдруг цепко ухватил ее за палец.

– Это хорошо, – улыбнулась сестра, но ничего не объяснила, только посмотрела на доктора, и та кивнула. Джекки порядком намучилась под их насмешливыми взглядами, пока освободила палец из хватки младенца.

Больше делать в родильном отделении ей было нечего. Возле стойки усталого уоррента она сняла халат. Ее подмывало зайти в отделение хирургии и узнать, не пришел ли кто-то из архивистов в себя, но она заставила себя направиться к выходу. Капрал, завидев ее в конце коридора, подхватил тряпку и ждал, пока Джекки закроет за собой дверь, чтобы заняться своими прямыми обязанностями: заметанием чужих следов.

– Офицер!

Джекки остановилась и обернулась. Доктор Эванс, тяжело дыша, махала ей рукой. Она была ровесницей Джекки и не такой внушительной, как доктор Лунд, но бег дался ей нелегко.

– Это может быть важно, офицер, – запыхтела доктор Эванс, подходя к Джекки и понижая голос так, чтобы ушей капрала информация не достигла. – Вы спрашивали о погоде в Линкольне в тот день. Я бы не вспомнила, если бы вы не попросили вещи ребенка.

Джекки выжидательно смотрела ей в глаза.

– Шел дождь, и довольно сильный, знаете, что меня удивило? Ребенок почти не намок. Его нашли под козырьком подъезда, если вы знаете эти дома в Линкольне. Но пеленки, в которые он был завернут, были практически сухими. – И доктор взглянула на Джекки, словно ожидая одобрения. – Это вам чем-то поможет?

– Все может быть.

Под укоризненным взглядом капрала Джекки вышла в мельтешащую пыль.

Ветер на время приутих. Короткое затишье перед тем, как буря усилится. Брусчатка скрылась под красным покрывалом, Джекки шла, оставляя следы, которые тотчас заносило. Песок что-то нашептывал, завораживал, обещал несбыточное и невозможное. Городской сквер, разбитый на месте сгоревшего театра, казался окаменевшим, цветы бугенвиллий сливались с некогда зеленой листвой. Тишина угнетала, и лишь навязчивый, вкрадчивый шепот пустыни преследовал Джекки до самого входа в архив.

В окнах первого этажа горел свет – ярче, чем обычно в это время суток. Второй этаж утонул во тьме. Архив на время бури закрыли, попасть туда могли только государственные служащие. Джекки помнила предупреждение Рика, что генерал Джервис сейчас в архиве и, вероятно, ее там не ждет, и все же направилась к подъезду.

Караульный, приметив Джекки, не удивился, но заторопился так, что едва не пропихнул ее в дверь. Сам он был покрыт пылью с ног до головы, и Джекки пришла в голову мысль, что сегодня идеальная ночь для темных дел.

– Сержант?.. – окликнула она, и тот сдернул с лица маску.

– Бэйнс, – представился он, но Джекки и без того его узнала.

Место дежурного сержанта пустовало, из гулкой глубины коридора доносились приглушенные голоса, и Джекки напрягла слух, пытаясь распознать среди них голос генерала. Но тот то ли молчал, то ли уже ушел.

– Государственная стража, – на всякий случай громко предупредила Джекки и пошла по коридору.

Эндевор, находившийся на холме, вдали от побережья, не пострадал во время Бедствия, а Эмералд в те времена от наводнений расширила русло и набрала силу. Когда принимали решение о столице, выбор пал на проверенное, безопасное и уцелевшее место, к тому же теперь хорошо снабженное пригодной для питья водой. Здание архива пережило Бедствие и долгие годы после него. В отличие от госпиталя, оно осталось нетронутым.

С узкими редкими окнами, с покатой крышей, приземистое, чересчур основательное, слишком каменное – как архитектор Джекки не представляла, что в строении может быть столько камня, массивного, грубо отесанного – над ним потрудилось время, не люди, люди просто сложили эти камни один на один. Здесь гуляло эхо – шаги и, может быть, дыхание, но стоило повернуть за угол, как эхо исчезало, и не слышно было, что творится в двух-трех шагах.

Когда-то в здании архива находились военные склады и конюшня, но в армии давно не было нужды, а разводить лошадей в черте города оказалось накладно и хлопотно. О прошлом этого здания напоминали окна-бойницы, извилистые коридоры, защищенные помещения для хранения на втором этаже и превращенные в кабинеты и хранилища стойла на первом. И потому, к великому огорчению сержанта