Сергей Гомонов - Пари с будущим Страница 116

Шива бегал по ангару и вручную активировал все возможные средства блокировки — вплоть до тех, что были предусмотрены на случай крупной аварии на станции.

— Мы приплыли, Агни. Это началось, — говорил он на ходу. — Хорошо, что вы с Савитри успели уйти. Как только мы перебрались обратно в кабинет профессора Аури, они вломились к нам.

— Так кто это был?!

— Охрана сектора «Альфа». Но по сути своей никакая она не охрана. Это военизированное подразделение, которое в секретном режиме ведет надзор на станции. Кто отдал им этот приказ, я не знаю. Они ворвались к Аури, угрожая оружием, отняли у нас все средства связи и вывели их из строя. Видишь, я теперь даже не могу дистанционно управлять ангаром! Пока нас вели в центральный сектор, я успел заметить, что за главного у них тот громила с имбецильной физиономией, который приезжал за Шутте.

И хотя в представлении Шивы имбецильными физиономиями обладали примерно две трети жителей станции, у меня в воображении сразу нарисовался портрет.

— Тот, с которым Шутте не захотел тогда ехать?

— Да. Клоуна прямо трясло от его вида. Что-то нечисто с этим великорослым недоумком. Они заперли нас с профессором Аури и папой Варуной в пустом кабинете в «Альфе», а Виллара и Шутте куда-то увели. Мы сидели и перебирали варианты развития событий. Мне не раз вспомнилась Ла-Игера и последние часы команданте, Агни… Поэтому я очень зол…

Теперь я напрочь утратил желание говорить о посторонних вещах, как то: разговор с сурой.

— Ты сбежал?

— Нет. Они отпустили меня. Без объяснения причин задержания и освобождения. Изъятые вещи не вернули. Приказали продолжать работу в обычном графике — то есть остановить все действия, связанные с тобой и Умой и заняться накопившимися делами.

Я зло рассмеялся:

— И что же они смогут поделать, если мы откажемся?

Вместо ответа он подвел меня к обзорнику и включил карту. Тут-то я и понял, почему так быстро покинули эти места суры.

Со стороны Луны, окружая «Трийпуру», подбирались военные крейсеры и неисчислимое количество персоналок, пилотами в которых, судя по извлеченным данным, были синтетические организмы. Эти, последние, конвоировали виманы наших Танцоров к станции, прекращая незавершенные циклы в эпохе моего Дениса и Уминой Ленки. Не тронули только одну — дежурную — группу, поскольку та выполняла миссию по расписанию. Однако мы успели заметить, что Исполнители той группы сами бросили цикл и вернулись вместе со всеми.

— Теперь ты знаешь, что это была за секретная катапульта на Луне, — сказал Шива, скрещивая руки на груди и в то же время раздраженно постукивая друг о друга кончиками пальцев рук-манипуляторов. — Нас изначально пасли, как отару овец.

— Я даже не знал, что у Земли такой громадный военный арсенал… Для чего им это? Всего лишь ради нас? — пробормотал я, и Танцор угрюмо кивнул:

— Люди никогда не изменятся в своей основе, ложь и лицемерие — наши псевдонимы. Если судить по известному нам прошлому, то разве возможно представить, что из гнилого рахитика когда-нибудь вырастет доблестный богатырь?

— Тогда зачем мы всё это делаем? Ученые что, наивно считают, будто трудятся во имя светлого настоящего? Или, того хуже, — будущего?

— Во всяком случае, четыре года своей работы здесь я считал именно так, а сомневаться начал одновременно с твоим у нас появлением. Так, видать, совпало.

Я смотрел на карту и наблюдал безрадостную картину. Многогранник «Трийпуры» медленно вращался под прицелом баллист, со всех сторон обложенный военными судами. Где-то в глубине станции, внутри ее «ядра» — скорее всего, автономного, на случай гибели внешних секторов, «Беты» и «Омеги», — сидят сейчас под арестом Аури с Варуной, и судьба их никому не известна. А в дремучем прошлом остался лежать под развалинами Чертова сарая мой чер Денис Стрельцов, и там же мучается от угроз Стяжателя бедная Ленка, с ума сходящая от страха за жизнь своей дочери. И мы, заложники маленького рукотворного шарика посреди равнодушной космической пустыни, уже ничем более не сможем им помочь…

Эти мысли промчались ураганом, и я захлопнул за ними дверь, чтобы не вернулись. В голове вдруг стало ясно-ясно.

— Экстренно сзываем все группы к нам в ангар, пропуск усложнить анализом рисунка сетчатки глаза, при малейшем подозрении проводим через генетическую проверку на лишнюю информацию кода, — мой голос звучал странно, не знакомо мне самому, словно бы со стороны, а тело и разум обволакивало ледяное спокойствие.

Шива не возражал, мы думали с ним в унисон. Он включил общую систему оповещения, и очень быстро к нам стали подтягиваться «наджо» из параллельных групп.

Я отозвал Шиву к себе в техкомнатушку:

— Скажешь им, что мы саботируем работу и выдвинем ультиматум: выпустить заложников из «Альфы» и убрать от станции свои пукалки. А потом…

— А сам почему сказать не хочешь? — прервал меня Танцор.

— Ты представительный и давно работаешь на станции.

Шива усмехнулся и пожал плечами:

— Не привык я к суфлерам, знаешь.

— Когда ты притворялся богами, политиками и революционерами, мое суфлерство тебя что-то не смущало! Вперед — и до победы!

Что я могу поделать: худо у меня с ораторским искусством, а сейчас не время проявлять косноязычие. Но и Шива еще не совсем собрался с мыслями. Мы не знали всех фактов, и это осложняло задачу.

Наконец в нашем ангаре собрались все полсотни Исполнителей, если считать нас с Шивой и вычесть отсутствующих Уму и Савитри. Стоял гомон, все задавали друг другу вопросы, ответы на которые не знали. Многие тревожно поглядывали на развернутую карту-обзорник, где светились крейсеры и персоналки, окружившие станцию, как стервятники полудохлого слона.

— Все вы увидели только что истинное лицо нашего настоящего — то есть закулисного — руководства, — заговорил тогда Шива, тщательно подбирая слова и оттого медленнее обычного. — Нас убеждали, что все жертвы, приносимые «Трийпуре»: потраченные на нескончаемую суетливую работу годы, бесконечный риск, разлука с близкими людьми, вынужденность скрывать от них род наших занятий или лгать им, — мы приносим во имя благополучия нынешней цивилизации. Честной. Мирной. Исповедующей единство духа, воли и разума. Нас убеждали, что иначе якобы нельзя: без мрачного прошлого не получить опыта для строительства светлого настоящего, поэтому алтарь ждет новые жертвы, будьте добры приобщиться. И мы приобщались. Мы мчались, как белки в колесе.

Танцор указал в сторону зооуголка Савитри, где именно в эти минуты бельчонок решил поразмять косточки на своем тренажере. Исполнители внимательно слушали его, скучившись вокруг нас у моей «рубки». По выражению на многих лицах я заметил, что для подавляющего большинства все это уже не открытие. Были среди них и пожилые, которым до пенсии оставалось всего ничего, и юнцы вроде нас. Да, быстро же стала изживать себя идеология на «Трийпуре» — и полвека не прошло!