Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный Страница 91

— Жаль. А мне бы пошло — девушка вытянула из кучи одну косынку, стащила с головы нелепый картуз, ловко повязала на голову — впрочем, и так неплохо.

Самуил Ионович был с ней абсолютно согласен. Только вот слово «неплохо» он бы заменил на «прекрасно».

— А все это… — тонкая кисть обвела помещение лавки — вы шьете все сами?

— Да, суда… э, гражданка. Мастерская «Гершман и К» шьет только качественные вещи по лучшим образцам моделей из Парижа.

— Ах, вот прямо из самого-самого Парижа? Вам на аэроплане образцы моделей доставляют? Если это так, то скорость вашего аэроплана как у пешехода.

— Прошу прощения, не совсем вас понял, гражданка!

Самуил Ионович выпрямился, поправил пенсне, и гневно воззрился на красивую нахалку. С таким же успехом он мог бы взирать на гору или допустим, на тот большой кусок льда, что утопил пароход, на котором плыли в Америку его брат Авнер и его женушка Кохава.

— Хорошо, тогда поступим так. У вас найдется чистый лист бумаги и карандаш?

На прилавке как по волшебству возникло требуемое. Самуил Ионович неодобрительно покосился на Йосю.

— Смотрите.

Несколько быстрых росчерков и на листе возник силуэт элегантного женского пальто, еще несколько быстрых движений — костюм, блузка, снова пальто, какого-то необычного фасона, но оставляющего ощущение легкости и красоты. Да, красоты.

— Нравится?

Самуил Ионович взял в руки листок, поднес к глазам:

— Никогда ничего подобного раньше не видел… И не встречал. Что-то в этом есть. Очень необычные фасоны, весьма смелые. Англия? Или Америка?

— Значит, вам нравится. Ну, а раз нравится — изрисованный листок ловко выпорхнул из пальцев Самуила Ионовича — тогда поговорим, как деловые люди?

Самуил Ионович недоуменно посмотрел на пустую ладонь, беспомощно оглянулся на замершего с открытым ртом Йосю. Появилось сильное желание отвесить юному глупцу крепкий подзатыльник, даже рука зачесалась.

— Что ж, давайте поговорим, сударыня. Пройдемте ко мне.

— Одну минуту, пожалуйста! — девушка шагнула к двери, звонко позвала кого-то по имени — Ли!

В лавку стремительно вошел невысокий азиат во френче под распахнутой суконной курткой. Быстро обежал колючим глазами помещение, людей, надавил взглядом на сразу поскучневшего Йосю, коротко наклонил голову:

— Товарищ Елена?

— Нас приглашают выпить чаю, Ли. Ты ведь не против?

— Нет, товарищ Елена.

Самуил Ионович глубоко вздохнул и приглашающе махнул рукой в сторону своей конторки:

— Идемте, гм… Товарищи.

— Итак, я считаю, что мы с вами договорились, Самуил Ионович. Мои тридцать процентов от заявленной прибыли и пятипроцентный бонус, в случае повышенного спроса на данные изделия. Все верно?

В ответ владелец лавки всплеснул руками:

— Но помилуйте, сударыня! Разве это таки и возможно?! Тридцать и еще пять? Я честный бедный еврей и скромный портной, а не председатель банка или его брат! Мне нужно кормить семью, очень большую семью! Вы представляете себе — они все едят! И каждый день все три раза! А вы знаете, какие нынче цены на продукты на этих ужасных рынках или в магазинах? Грабительские! Эти цены скоро заставят меня идти с протянутой рукой, и вы будете горько плакать, и терзать свое сердце жалостью, видя меня в таком ужасном виде!

Девушка напротив Самуила Ионовича изогнула красивые губы в ироничной улыбке, чуть сощурив глаза от папиросного дыма — папиросы английские, дорогие, мимолетно отметил Самуил Ионович — поставила чашку с недопитым чаем на стол.

— Самуил Ионович, ну вы же взрослый человек и бизнесмен…

— Кто?

— Делец, торговец. Это по-английски. Поверьте мне, вам совершенно не идет все это кривлянье. Оно у вас даже и не получается. От слова совсем.

— Разве? Вот ведь счастье нежданное на старости лет! Я узнаю о себе таки новое! Вы посещали так много театров, что столь смело говорите какой из меня выходит актер?

— Да. Посещала. И закончим на этом пикироваться. И еще. Сейчас я вам скажу одну фразу, а вы так удивитесь, что кинетесь записывать: «Торг здесь не уместен!».

Девушка улыбнулась, так же, как и раньше, мило и ласково, но у Самуила Ионовича вдруг неожиданно пропало желание разыгрывать из себя недалекого местечкового еврея.

— Ну, хорошо… — Самуил Ионович повозился, снял-одел пенсне, чтобы скрыть возникшее замешательство — Давайте вернемся к нашим прожектам.

— Вернемся — на листке бумаги сверху схематического чертежа возникла цифра один — это первая ступень. Вырубается из жести вот такая форма, сгибается по этим линиям и края обрабатываются наждачной бумагой. Эти вот, как вы выразились, «загогулины» обязательно закаливаются. Постарайтесь подобрать наиболее качественную проволоку. Следующий шаг — все это развешивается на струнах со стопорами, образец я их нарисую чуть позже, и тщательно красится. Только обязательно компрессором и в сухом помещении без сквозняков и пыли. Можно использовать меха. Кузнечные. Следующий шаг — лакировка, после сортировки с отбором наиболее качественных изделий. Их лакируем дважды, а лучше трижды.

— Зачем, осмелюсь спросить?

— Что бы продавать дороже, Самуил Ионович.

— Но почему их будут брать за более высокую цену, милочка… гхм — ох, как посмотрела-то! Словно укусила!

— Сударыня?

— Вот поэтому — девушка подтянула к себе листок бумаги и на одном из чертежей на лицевой стороне детали нарисовала пятиконечную звезду — Сверлите и крепите к изделию звездочку. Товарищи красные командиры и комиссары с удовольствием приобретут данную пряжку. Вы согласны со мной, Самуил Ионович?

Самуил Ионович поднес к глазам листок с рисунком, вгляделся, пожевал губами, взглянул с интересом поверх стекол пенсне на собеседницу:

— Да, в этом что-то, несомненно, есть… А если красить эти, отборные, пряжки в черный цвет?

— В радикально черный? Красьте, Самуил Ионович, красьте… Эти пряжки будут для вас золотыми.

И собеседница Самуила Ионовича грустно улыбнулась.

— Не помешаю, Антон Ашерович?

Антон Ашерович Бонер, первый зам начальника экономического отдела ГПУ Кацнельсона с неудовольствием оторвался от затемненной сцены, где пела с наигранной экзальтацией и надрывом одна из этих, новых певичек, как её там… — а неважно! — и перевел хмурый взгляд на осведомляющегося:

— Кто вы? Кто вас пропустил ко мне?

— Я? — худощавый человек с неприятным, узким лицом, да и сам какой-то линейный, словно всю его фигуру точили на наждаке, скупо улыбнулся — зовите меня, Антон Ашерович, товарищем Стилетом.

Не обращая внимания на демонстрируемое Бонером раздражение, говоривший встал спиной к собеседнику:

— По-моему, эта женщина, на сцене, совершенно не умеет петь. Как вы считаете, Антон Ашерович? Да, меня вам рекомендовал при вашей последней встрече товарищ Петерс.

— Товарищ Петерс? Что ж… Тогда, напомните мне, пожалуйста, товарищ, гм, Стилет, обстоятельства нашей последней встречи с товарищем