Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 9

— Солдафон! — припечатала Кутасова, — Один в один, как дед. То-то вы спелись. А кофе с холодной водой и впрямь хорош. Буду знать, — легко сменила она тему, следуя немыслимыми путями непостижимой для меня женской логики.

Дорогу к оврагу мы уже знали. Погода благоприятствовала. Неожиданностей по пути не встретилось. Полюбовавшись, образцы Алёна добыла сама себе. Всего-то слабенький Воздушный Кулак, и вот уже пуд этих образцов прилетел вниз. Радикально, но действенно, оценил я, помогая собирать крупные обломки в две седельные сумки.

На обратном пути, перескакивая с темы на тему, Алёна расспрашивала меня про жизнь Саратова.

И нет. Она спрашивала вовсе не про бантики — рюшечки и модные магазины. Скорей, про деловую жизнь Саратова. Кто там чем занимается. Какие торговые связи наиболее сильны. Какие круги имеют наибольшее политическое влияние. И всё этак исподволь, никак не напрямую выспрашивалось. Уж не сам ли генерал ей список вопросов составил? Но нет же. Непохоже. На добрую половину вопросов он не хуже меня смог бы ответить.

Прав был Федот. Шустрая барышня и непонятная. От такой лучше подальше держаться.

— Но хороша, чертовка! — не смог я не признать, помогая ей покинуть седло.

Всего-то на полсекунды она ко мне прижалась, когда оступилась нечаянно, но меня тряхнуло, как от удара электричеством.

* * *

Развитие нашей оборонительной линии шло весьма успешно.

В этом деле изрядно помогали продажи сельхоз артефактов, которые с наступлением весны стали сильно востребованы. Настолько сильно, что невзирая на всё моё развёрнутое производство, мы с потоком заказов не справляемся. Нет, я конечно же знал, что авторитет профессора Энгельгардта послужит катализатором продаж, но даже не мог предположить, насколько сильно.

Дело дошло до того, что Полугрюмову купцы стали предлагать взятки. Я велел — брать, и на эти деньги расширять производство.

Ни много ни мало, а в Петровском появились две паровые машины. Одна на линии проката, а вторая, на штамповочном прессе. Производительность скачком взлетела вверх, но и этого не хватает. Нам бы ещё два раза по столько, но на это нет ни мастеров, ни оборудования, которое нужно заказывать чуть ли не за полгода вперёд.

А я… хоть душа у меня и рвётся увидеть своими глазами, что там, с производством, но и к аномалии я прикован, словно цепями. Мы тут очередного дождя ждём.

И, как не странно, я не один жду непогоды. Ко мне в гости напросились штабс-капитан и ротмистр. Коллеги, если что. Они встали на пути мутантов в Камышин, то есть, практически с другой стороны аномалии, но услышав про мои успехи приехали, с просьбой, поделиться опытом.

Они прибыли на пару дней позже Кутасовой, и я встретил их уже не в кальсонах, а в полной полевой форме, что, впрочем, не помешало им быть такими же усталыми и закопчёнными, как я. Штабс-капитан Рудаков — коренастый, с бычьей шеей и молчаливым взглядом. Ротмистр Волынский — стройный, с усталыми глазами и нервным подёргиванием руки, всё время ищущей эфес сабли. Они отдали честь, глядя на укрепления форта с тем же профессиональным интересом, с каким я изучал бы чужую позицию.

— Солидно, — хрипло одобрил Рудаков, глядя на вышки и «Паутины». — У нас с колючкой да канавами, а у вас… целое хозяйство.

Я провёл их по позициям, показывая «кормушки», объясняя принцип действия «Паутин» и недавний эксперимент с бочонками. Они слушали молча, задавая короткие, точные вопросы: — «Дистанция сброса?», «Количество соли?», «Как реагировал Купол на брешь?».

— Значит, ждёте дождя, чтобы повторить? — уточнил Волынский, глядя на новые, уже подготовленные бочонки.

— Да. Чтобы не зря не тратить смесь. Нужен ветер, чтобы разносило. — Я помолчал. — И вам советую то же самое попробовать. Только не забудьте, после удара уйти на безопасное расстояние. Их ответ может быть… резким. Очень непредсказуемым.

— Резким, — усмехнулся Рудаков безо всякой радости. — У нас и так каждый день резкий. Половина роты уже в земле. Мутанты лезут, как тараканы. А уже пороха — в обрез. Вот и думаем, как бы поумнее воевать.

Именно в тот вечер барометр снова начал падать. К утру небо затянуло сплошной серой пеленой, а к полудню с Волги потянул влажный, холодный ветер. Начиналось.

Мы заняли позиции. На этот раз со мной были не только мои бойцы, но и гости. Рудаков и Волынский встали рядом, наблюдая. Я видел в их глазах скепсис, смешанный с надеждой. Они приехали посмотреть на чудо-оружие, а увидели бочонки с солью и примитивные катапульты. Но они ждали.

Первые капли упали тяжёлыми, редкими пятнами на высохшую землю. Потом хлынуло по-настоящему. Дождь был сильнее прошлого раза, почти ливень. Ветер рванул с новой силой, гоня перед собой стену воды.

— Пора! — крикнул я, едва слышно сквозь шум стихии.

Первый бочонок полетел. Потом второй. Я вкладывал в каждый бросок всю силу, канал кинетики пылал огнём, но я его держал. Бочонки, словно призрачные тени, проносились сквозь пелену дождя и с глухими ударами врезались в Купол.

И снова тот же эффект — вскипание, пар, шипение. Купол заколебался, его поверхность в месте попаданий побелела, стала рыхлой. Казалось, ещё немного — и барьер разорвётся.

И в этот момент произошло неожиданное. Не из тумана, не из-под Купола. Сверху.

Из самой низкой, почти чёрной тучи вырвалась не молния. Вырвался сгусток. Плотный, тёмный комок дождя и… чего-то ещё. Он не падал, а словно спланировал, резко изменив траекторию, и ударил точно в одну из наших катапульт.

Раздался не взрыв, а хлюпающий хлопок. Деревянная конструкция не разлетелась в щепки. Она… размякла. Буквально. Балки и доски потеряли форму, словно были сделаны из размоченной глины, и просели бесформенной, дымящейся массой. Растворяясь под дождём.

— Похоже, катапульту на клеточный уровень низвели, — прокомментировал я увиденное, чисто для себя.

К счастью, никого из бойцов не задело. Они уже отошли от отстрелявшейся катапульты к следующей.

— Отбой! Всем в укрытие! — заорал я, понимая, что это — ответ. Не наземный, а воздушный. Аномалия научилась использовать саму стихию против нас.

Мы бросились к блиндажам. Второй сгусток ударил в землю метрах в двадцати от нас, оставив после