Точка бифуркации - Тимофей Владимирович Бермешев Страница 89

И что? Петрович, да не держи ты его! Пусть попробует. Я его сильно калечить не стану. Так, обрублю культяпки и все. Вот только Алису жалко — она и так двое суток на ногах почти без сна и отдыха, а тут еще и этого лечить надо будет… Борисыч, ты бы пожалел девчонку, а? Хотя о чем это я, ты ж только свою жалеть умеешь, на других тебе плевать…

— Оставьте меня, — неожиданно успокоившись, попросил полковник, держащих его за руки двух дюжих оперативников.

Те, посмотрев друг на друга, отпустили его, но отходить далеко не стали.

— Так что ты нам скажешь, Серега? — серьезно спросил Стен, подойдя к креслу и присев рядом с ним на корточки.

В комнате наступила звенящая тишина. Под пристальными взглядами всех собравшихся, полковник, молча, и нарочито медленно достал из второй наплечной кобуры иньектор и, смотря прямо в глаза Стену, повернул его на себя, нажав на спусковой крючок.

Тах! Длинная игла с небольшим хвостиком вонзилась ему в шею, мгновенно запустив в кровь несколько десятков миллиграмм уже знакомого мне вещества. Больше не обращая внимания на окружающих, Митров, спокойно, даже как-то задумчиво, поставил оружие на предохранитель и убрал его обратно в кобуру. После чего, извлек из нагрудного кармана одноразовый маленький шприц и набор ампул в железной коробочке. Вынул одну из них, встряхнул, посмотрел на свет. Некоторое время о чем-то поразмышлял, после чего, решительно сломал колпачок и, набрав полный шприц раствора, всадил его себе в шею, попав точно в выступающую вену, аккурат, рядом с торчащим в толстых мышцах дротиком. Плавно нажал на поршень и, дождавшись пока лекарство полностью перекочует в тело, выдернул иглу. Вздохнул, медленно отложив все в сторону, вынул из рубашки помятую сигарету с зажигалкой и закурил. В комнате по-прежнему стояла полная тишина.

— Я сочувствую твоей утрате, Стейнульв, — наконец, проговорил он, спустя некоторое время и прямо взглянул в глаза, сидящего напротив него мужчины.

— А я сочувствую твоей, друг, — кивнул тот и протянул ему руку навстречу, — помочь?

— Да, пожалуйста…

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я не знал кто она такая, — делая глубокую затяжку начал полковник. И я сразу понял, что он не врет. Удивительная вещь эта сыворотка. Ни за что не поверишь в ее действие, пока сам не испытаешь на себе. Вот вроде бы и хочешь соврать где-то, а тебя как будто наизнанку выворачивать начинает. Мягко так, ненавязчиво… Слова льются так легко и плавно, что ты этого даже почти и не замечаешь. Все кажется само собой разумеющимся, единственно правильным и верным. Тело расслабляется и дарит наслаждение с каждой фразой так, что дальше ты уже просто не можешь остановиться…

— Когда нас представили друг другу… Это был 1986 год… Москва… Теплый летний вечер на набережной… Мне объяснили, что она такая же как и я… только более ранняя версия. Тогда еще были надежды, что одаренных удастся выращивать из пробирки, или с помощью эмоционально-психических потрясений. Мне рассказали, как много она перенесла… Что ей пришлось вынести для того, чтобы подарить миру надежду на новый виток развития человечества… Однако одаренной, в полной мере этого слова, она так и не смогла стать, как, впрочем, и я… но и человеком назвать ее уже тоже было нельзя. Побочный эффект многих экспериментов… Так мне тогда это объяснили.

— В какое время проходила встреча? — спросил Стен.

— В девятнадцать сорок пять по местному времени…

— А как же солнечный свет?

— Было пасмурно. Небо было полностью затянуто тучами…

— Хорошо, продолжай дальше.

— Да что тут продолжать, — полковник сделал глубокую затяжку, сигарета в его руках мелко дрожала, — как главе нового подразделения, на которое возлагалось столько надежд, мне полагалась личная охрана. Помимо обычных телохранителей, разумеется. Она и должна была ее осуществлять. Ее боевые качества тогда были намного выше моих собственных, да и потом… тоже. Разумом я понимал, что в таком деле удобнее всего, когда опекаемый объект и следящий будут максимально близки друг другу. Конечно, опытные телохранители бы со мной категорически не согласились — близкие отношения чреваты в таком деле потерей внимания и с большой долей вероятности, быстрой смертью охраняемой персоны. Однако, речь ведь шла об одаренных, а не об обычных людях. Для нас многие проблемы, вообще не представляют сколь либо серьезной сложности… Это все я понимал, и сразу решил держать дистанцию, ограничив общение только служебными обязанностями. Но… пообщавшись с ней всего только раз, я понял, что теряю голову раз и навсегда… Когда через две недели, нас отправили в Красноярск, на новое место моей работы, я уже не мог представить себе жизни без нее…

Кто-то, из сидящих в гостиной людей, хмыкнул.

— Да, я уже был тогда далеко не молод, и прекрасно понимал последствия своих поступков и возможные проблемы, которые могут быть связаны с этим, но… я просто ничего не мог с собой поделать. За все годы моей непростой жизни, а мне тогда было уже тридцать восемь лет, я никогда не испытывал ничего подобного к женщине…

— Вампирские штучки, — сквозь зубы проговорил стоящий неподалеку Семен.

— Нет! — неожиданно резко ответил Митров, развернувшись к говорившему, — Ты не знал ее так хорошо, как знал ее я! И ты не имеешь права говорить о ней в таком тоне! Это невозможно понять, пока лично не узнаешь человека. Не поймешь его. Не пройдешь с ним через сотни ситуаций, когда лишь миг отделяет тебя от смерти. Не станешь ему настолько близким, насколько близким он стал за эти годы тебе…

— Боря, — мягко проговорил, по-прежнему сидящий рядом с ним на корточках Стен и я удивился. Вроде бы товарища полковника зовут Сергеем… Или я что-то путаю? — но и точностью утверждать, что это так ты ведь тоже не можешь, верно?

Лицо полковника закаменело. Видно было, как он борется с собой. Как железная воля, выработанная годами, закаленная постоянным хождением по краю и ответственностью за вверенных ему людей, трещит по швам, но…

— Не могу, — тихо сказал полковник, сделав последнюю длинную затяжку, и, смяв остатки горящей сигареты в руке, посмотрел на свой крепко сжатый кулак, — но и не хочу в это верить…

— Здорово, мужики! — в комнату, неожиданно, вошел явно сильно уставший Арн с пакетом в руках и, бросив его на свободный столик, удивленно посмотрел на собравшихся, — чего это тут у вас за вечерние посиделки?

— Да вот тут у нас двоих товарищей вдруг на откровенность что-то не по-детски пробило, — пояснил ему Стен, поднимаясь на ноги, — одного принудительно, ну а второй так…