Фантастика 2025-166 - Августин Ангелов Страница 83

но и кулаки-перекупщики вместе со спекулянтами-нэпманами, которые намеренно придерживают продажу пшеницы и муки государству. Тем самым, они стараются взвинтить цены, рассчитывая на их серьезное повышение. К тому же, услышав о военной опасности, многие несознательные граждане стали скупать продовольствие про запас. В результате, сейчас наши рабочие во многих городах недополучают хлеба. Отчего мы вынужденно вводим нормированное распределение с помощью продуктовых карточек, — сказал Сталин. И добавил, взглянув на меня строго:

— И, исходя из такого положения, я требую от вас, товарищ Менжинский, принятия немедленных действий в отношении всех этих спекулянтов-саботажников. Вы должны разработать по отношению к ним особые меры, чтобы пресечь безобразия немедленно.

— Начну прямо с утра, — заверил я генсека.

А сам подумал, что являюсь свидетелем исторического момента начала принудительной коллективизации.

Неожиданно встрял Молотов:

— В этом вопросе важно не перегнуть палку. Хочу напомнить, что троцкисты и зиновьевцы, с которыми мы, надеюсь, теперь покончили, выдвигали совсем недавно, еще в декабре на съезде партии, вопросы крестьянства. Критикуя нас, они предлагали обложить крестьян принудительным займом на развитие промышленности и одновременно усилить наступление на кулаков, возобновив практику экспроприации хлебных запасов в пользу государства. Но, я тогда возразил оппозиции и сейчас повторю, что это идет вразрез с политикой НЭПа! Ведь, наверняка, от подобных мер пострадают не только кулаки, но и середняки, что усугубит недовольство крестьян и вызовет новые крестьянские бунты.

— А вот если политику НЭПа свернуть, то тогда мы уже без оглядки вернемся к революционным преобразованиям и к военному коммунизму, возобновив экспроприации. И никакого противоречия уже не будет. Решение это давно назрело. Но, от его окончательного принятия меня останавливало наличие угрозы войны со стороны капиталистических стран Запада. Теперь же, поскольку товарищ Менжинский уверен, что у нас в запасе есть еще лет десять мирной жизни, а мы очень доверяем его мнению, то не вижу причин, почему бы не начать сворачивание НЭПа и не приступить к коллективизации прямо сейчас? Да, опасность бунтов исключать нельзя. Вот только нас, большевиков, никакими бунтами запугать не удастся. Просто с этого момента мы станем считать, что снова находимся на войне с внутренними врагами, и повсюду вокруг нас возник новый фронт! Невидимый, но очень нужный прямо сейчас фронт для борьбы с нэпманами, с кулаками и за коллективизацию! Это же новая революция всей экономической жизни страны, товарищи! — эмоционально произнес Сталин, сверкнув глазами. И тут же добавил:

— Всю ответственность за эту борьбу на новом невидимом, но очень важном для нас фронте я предлагаю возложить персонально на председателя ОГПУ. И, для начала, ради эксперимента, считаю необходимым произвести все необходимые действия в Сибири, где сложилось критическое положение с продовольствием. По моему распоряжению, одновременно подобные мероприятия проведет на Украине товарищ Каганович. Так что и вы начинайте с завтрашнего утра, товарищ Менжинский. Надеюсь, что не подведете нас. Ваши результаты мы потом сравним с результатами работы Кагановича. Действуйте. А директиву по линии ЦК о всемерной поддержке ваших действий и чрезвычайных полномочий мы в Сибирь отправим утром пораньше.

Тут в квартиру Сталина подошли еще гости. И, пока гостеприимный хозяин отошел от стола, чтобы встретить их, я сидел в состоянии ступора и переваривал услышанное. Получалось, что вместо Кагановича, крайним за все предстоящие ужасы принудительной экспроприации нэпманов и насильственной коллективизации крестьян генсек решил назначить меня! Вот я попал, так попал!

Явились члены Политбюро Рыков и Бухарин. Пока они снимали верхнюю одежду в прихожей и любезничали со Сталиным и его супругой, которая тоже вышла к двери их встречать, я лихорадочно соображал, что же стану делать на самом деле? Ведь, если пообещал Сталину, то и выполнять придется! Иначе несдобровать. Я уже хорошо понимал причины, по которым генсек хочет форсировать преобразования. Главной проблемой стало нежелание крестьян продавать государству хлеб по закупочной цене. А чтобы поднимать ее до приемлемого уровня, денег у страны не имелось.

По этой же причине те самые кулаки предпочитали иметь дело не с государством, а с нэпманами-перекупщиками, которые платили за хлеб почти вдвое дороже. Потому и нэпманы, конечно, сразу попали в опалу. Хотя, врагами они, в данном случае, являлись больше экономическими, чем политическими. Ведь их интересовала не столько политика, сколько личное обогащение. А государство просто не могло выдерживать конкуренцию с этими частниками-спекулянтами. Но, с другой стороны, спекуляции с хлебом грозили привести всю страну к голоду.

Положение усугублялось тем, что никаких экономических рычагов, чтобы заинтересовать крестьян продавать хлеб именно государству, а не нэпманам, не существовало. Лишь в конце 1927 года власти приняли решение обменивать сельхозпродукцию на промтовары, выдавая соответствующие талоны за сдачу хлеба. Но, промтоваров до индустриализации в СССР выпускалось ничтожно мало. Их попросту не хватало даже для такого обмена. И спекулянты получили возможность влиять на рынок так, как было выгодно им. И этим они начали создавать серьезные проблемы для государства, делая невозможным дальнейшее развитие.

Потому Сталин и собирался одним выстрелом убить двух зайцев: ликвидировать нэпманов и кулаков. А бесправная деревенская беднота, которую кулаки обирали, используя ее, как дешевую батрачную рабочую силу на сельскохозяйственных работах, но не делясь прибылями от продажи урожая, по идее Сталина, должна была поддержать коллективизацию, надеясь разорить ненавистных преуспевающих соседей просто из зависти, и лелея надежды, что в дальнейшем через коллективные хозяйства удастся получать от государства хоть что-нибудь в обмен на свою сельскую продукцию. А кто из крестьян не впишется в новую систему отношений на селе, тому прямой путь в город для пополнения рядов рабочего класса, что тоже необходимо для предстоящей индустриализации, и предусматривалось планом генсека.

Следовательно, Сталин хотел решить одним ударом весь комплекс вопросов дальнейшего развития страны, как сам он эти вопросы понимал. И потому эксперимент в Сибири был ему просто необходим. Но, если на Украине подобный социальный эксперимент Сталин поручил Кагановичу с опорой больше на партийный аппарат, то в Сибири собирался провести самую настоящую спецоперацию силами ОГПУ с репрессиями против недовольных, разумеется. И мне придется участвовать в этом, хочу я того, или нет! А я не хотел. Потому и не знал, как же стану действовать дальше?

Сам я не особенно верил в эффективность колхозов. Тем более, что в том виде, в котором они были созданы в Советском Союзе, к процветанию сельскохозяйственной отрасли они не привели до самого краха СССР. Скорее, наоборот. И потому, конечно, я не горел энтузиазмом все эти гонения на кулаков и середняков начинать. С другой стороны, собственность помещиков на землю,