Романов. Том 1 и Том 2 - Владимир Кощеев Страница 81

На фоне этого вести из Речи Посполитой, на чьей территории Римская империя решила обкатывать новые сверхсовременные комплексы противовоздушной обороны, прошли незаметно. Там многие тестировали свои разработки, и Варшава позволяла это делать за определенную цену.

Германский рейх готовил к старту новую систему запуска спутников, но в последний момент испытания были отменены. Причину не указывали, однако, подозреваю, дело как раз в Римских ПВО. Учитывая, что не предполагалось действительно выводить ракету в космос, ее запросто могли сбить бравые италийцы, испортив статистику.

Японский сегунат негромко и незаметно сообщил о новом успехе на поприще уменьшения транзисторов. И складывалось впечатление, будто никто не обратил на это внимания. До практического применения здесь еще не скоро дойдет, но вложиться можно уже сейчас — следующий шаг принесет компании баснословную прибыль. А мне нужны деньги.

В дверь постучались, и Кристина поднялась со своего кресла, чтобы открыть.

— Дмитрий Алексеевич, князь ждет вас в своем кабинете, — объявил Степан Витольдович, и я встал с рабочего места.

— Кристина, приготовь мне, пожалуйста, кружку кофе, — распорядился я, прежде чем покинуть покои.

Следуя за секретарем отца, я уже выбросил из головы разборки великих князей и даже обдумывал, что могут мне рассказать Демидовы в эти выходные. Руслан Александрович никогда не тратил время на вежливые разговоры, был человеком хоть и не самым приятным, зато деловым и решительным.

— Садись, сынок, — улыбнулся мне отец, потягивая эспрессо из маленькой фарфоровой чашки. — У меня для тебя будут хорошие новости.

Я занял предложенное место и приготовился слушать. Князь несколько секунд наслаждался напитком, после чего отставил пустую посуду в сторону.

— Как я и подозревал, «НиКо» нам не досталась, — объявил отец. — Но у нас будет небольшая доля в акциях.

— Условия? — уточнил я.

Отец хмыкнул.

— Никаких условий, но цена… — он покачал головой. — Я пока что в раздумьях, стоит ли соглашаться. Да и нет там такой прибыли, чтобы вложения окупились хотя бы за десять лет.

Кивнув, я стал ждать продолжения.

— Итак, деньги за Новгород начали поступать на наши счета. Я выбрал объекты по своему усмотрению, так как ты отказался, — напомнил он. — Общая сумма получилась довольно внушительная, но я обещал тебе отложить часть под будущие проекты. И я отложил двенадцать миллионов.

Я улыбнулся. Сумма не то чтобы большая, но и на самом деле не маленькая. Учитывая, что отец выбил роду Романовых компенсацию за похищение Ксении в тринадцать миллионов, это внушительное число.

— Ты доволен? — спросил князь.

— Весьма, — ответил я, склонив голову. — Спасибо, отец. Это даже больше, чем я рассчитывал.

Алексей Александрович улыбнулся шире.

— Рад, что так. А теперь поговорим серьезно — пришло приглашение Демидовых, — он вытащил из ящика стола письмо, запечатанное гербом владык Урала. — Мы уже говорили, что там будет какая-нибудь девушка, чья задача тебя охмурить, Дмитрий. Постарайся и не отказать ей во внимании, и при этом не давать надежд.

— Так и планировал сделать, все же Демидовы — родня, — ответил я. — Но разреши спросить, отец.

— Конечно, — кивнул тот, слишком довольный, чтобы это скрывать.

— Я так понял, великие князья не должны поднять бунт против царя за попрание свобод?

Князь замедленно кивнул, с его губ сползла улыбка. Да и весь он подобрался, как перед броском. Значит, он не только в курсе, как именно этого добился Михаил II, но и знает, что это представляет для рода какую-то неприятность.

— Ты можешь сказать мне, чем он их купил? — спросил я.

— Пока не могу, но со временем ты сам узнаешь, — покачав головой, заявил отец. — Все, что могу сказать — раскручивается интрига. И нам лучше держаться от нее на расстоянии.

— Хорошо, — кивнул я. — Лет десять мира бы нам, но ведь их не будет.

— Не будет, — подтвердил князь.

В этот момент зазвенел телефон отца, лежащий перед ним на столе. Спустя секунду завибрировал мой.

«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ!

Над Тверью разбился самолет, везущий в столицу семью великого князя Тверского. По предварительным данным, транспорт был сбит польским отрядом диверсантов, посланных королем Речи Посполитой в качестве мести за смерть племянницы Анны Яновны Долгоруковой»

— А вот теперь это война, — сказал я, глядя на видеозапись с горящими обломками.

Том 2 Глава 4

— Я считаю, пора делить Польшу, — поднявшись со своего кресла, объявил великий князь Киевский. — Что тут еще можно обсуждать, Рюриковичи?! Семью великого князя Тверского убили на нашей земле, а мы будем рассматривать еще какие-то варианты?! Сравнять это, так называемое, государство с землей, и весь разговор. Чего еще мы должны ждать? Может, покушения на царя?!

Государь сидел во главе собрания и молча смотрел в сторону Тверского. Тот не обращал внимания на происходящее и Можайского не слушал.

— Поддерживаю, — как только сел Киевский, поднялся великий князь Хабаровский. — Мы терпим атаки шакалов со всех сторон, но убиваем только исполнителей. Едва неделя прошла, как пшеки по указке самураев козни строили на нашей границе. И что? Наши люди гибнут от этого бездействия!

Царь строго посмотрел на оратора, и тот молча опустился в кресло, недовольно глядя по сторонам. Несколько секунд совет клана Рюриковичей молчал, после чего заговорил государь.

— Я хочу услышать мнение великого князя Тверского, — объявил свою волю Михаил II. — Николай Константинович?

Овдовевший владетель Твери посмотрел на царя мрачно, его брови сошлись на переносице. Опущенные уголки губ, отсутствующий взгляд. Любому было ясно, что великому князю очень больно.

— Как ты решишь, государь, так и будет, — ответил он надтреснутым голосом. — Мою семью не вернет ни одно решение.

Михаил II кивнул и обратился к стоящим у стены журналистам:

— Прошу вас выключить видеокамеры на время демонстрации записи допроса захваченных наемников. Это зрелище не для слабонервных.

Для аристократов велась отдельная трансляция, без какой-либо цензуры, в отличие от царских людей.

Корреспонденты подчинились, и через минуту царь поднял руку с пультом. На стене вспыхнул широкий экран, отображая каменный мешок, в котором сидел мужчина лет тридцати, с