Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин Страница 80

Да, все, как говорится, не просто, а очень просто. Похоже, в полиции мой сосед будет на своем месте. Внимательность товарища я отметил поднятием кружки за будущего гения сыска, а заодно такой простенькой лестью простимулировал его продолжать свои речи.

— Но я вот что подумал, — с попыткой сделать умное лицо Альберт, пожалуй, слегка перестарался, — мы же с тобой благородные господа, а потому при всех преимуществах прелестниц из народа должны хотя бы иногда общаться и с барышнями нашего круга.

Хм, к чему это он? Впрочем, послушаю дальше…

— В Мюнхен моя кузина скоро приедет, — выдал он. — Просила показать ей Альпы. Поедем втроем? Познакомлю тебя с Катариной, она чудо как хороша!

Захотелось устроить графу допрос с пристрастием, но не потребовалось — сам рассказал мне целую историю.

…Кузине моего приятеля повезло. Катарина София Луиза баронесса фон Майхоффен родилась на свет по большой любви, и росла, окруженная любовью. Сначала отец Альберта не сильно одобрял роман своей младшей сестры и капитана фон Майхоффена, но определяющим тут было мнение родителей, а граф фон Шлиппенбах, который Альбертов дед, поначалу также воспринимавший любовь дочки к офицеру гвардейских гренадер в штыки, резко поменял свое мнение, когда барон фон Майхоффен за отличие в войне с поляками за Силезию был произведен из капитанов сразу в подполковники и получил из рук прусского короля орден «За заслуги». Хотя тут Альберт уверен не был — после этого или же после того, как его величество прямо попросил старого графа не препятствовать счастью дочери и героя-офицера, заодно пообещав лично присутствовать на их свадьбе. Свадьбу эту, по словам Альберта, до сих пор помнят во всей округе и любое местное празднество сравнивают с женитьбой барона Майхоффена, как с эталонным образцом веселого и удалого разгула.

Погуляв на свадьбе офицера своей гвардии, его величество героя не забывал. Катарина родилась, когда у короля прусского гостил король баварский, обговаривая какие-то моменты, которые оба монарха не горели желанием делать предметом официальной дипломатической переписки, и, поскольку охотничьи угодья прусского короля соседствовали с землями Майхоффенов, крестины новорожденной баронессы ознаменовались присутствием сразу двух коронованных особ, причем гостю из Баварии досталась почетная обязанность стать крестным отцом девочки, а через три года уже сам король прусский стал крестным ее младшего брата. А потом полковник Майхоффен отправился на Вторую Датскую войну, с которой вернулся генералом, кавалером ордена Черного Орла и калекой.

Жизнь лекаря барону спасли, а вот с оторванной рукой, перебитыми ногами и изуродованным лицом справиться не сумели. Альберт, стыдливо пряча глаза, признался, что смотреть на барона Майхоффена ему и до сих пор страшновато, а в детстве даже кошмары по ночам мучали. Тем не менее, на семейном счастье Майхоффенов такой удар судьбы отразился не сильно, судя по тому, что у Катарины и ее брата со временем появились еще две сестрички и братик.

Неплохие доходы от поместья и пенсионные выплаты заслуженному генералу, на которые не поскупился его величество, позволяли Майхоффенам нанимать для детей самых лучших учителей, обходясь без гимназического обучения. Результаты работы нанятых педагогов сильнее всего проявлялись, ясное дело, на старшенькой — на Катарине. Альберт чуть ли не в деталях расписывал, как замечательно она поет, как играет на клавире и скрипке, как изящно и грациозно танцует, а также насколько стихи ее сочинения лучше его собственных. Опять же, Господь еще и одарил юную баронессу поистине ангельской красотой (это я Альберта цитирую, если что), и в данное время Катарина по праву считалась в округе невестой номер один.

Честно говоря, пока Шлиппенбах все это рассказывал, я старательно пытался пустить слезу умиления, но, увы, не удалось. Что юная Катарина фон Майхоффен быстро стала любимицей всей своей родни, и в первую очередь, ясное дело, любимицей Шлиппенбахов, поскольку они еще и жили по соседству, я понял, а вот конкретику из Альберта пришлось вытаскивать с помощью наводящих вопросов. Нет, кажется, насчет «будущего гения сыска» я хватил лишнего…

Однако же своими ответами на мои вопросы товарищ частично реабилитировался. Я узнал, что Альбертова кузина моя ровесница, что в Баварии она дважды уже побывала, но до Альп так и не добралась — оба раза застревала в королевских резиденциях Мюнхена и окрестностей, и, самое, пожалуй, интересное, что по итогам экзаменов за пройденный дома гимназический курс юная баронесса получила четвертый разряд магической одаренности. Хм, прямо как я. Сам Альберт, кстати, застрял вообще на втором разряде.

В общем, после такой массированной, хотя и не лучшим образом проведенной рекламной кампании мне даже стало интересно, чем именно может обернуться для меня знакомство с этой самой Катариной, я обратился к своему предвидению… и не получил никакого ответа. Вообще. И поскольку до этого предвидение подводило меня только в случае с другой кузиной, моей собственной, чтоб ей черти в аду побольше угольков подсыпали, такой оборот мне не скажу чтобы прямо так уж понравился.

…Сеанс тяжелого немецкого порно в живом исполнении, но без зрителей сегодня не предусматривался — уж так совпало, что известные женские цикличные проблемы настигли Герту и Аньку почти одновременно. Что ж, значит, у меня есть возможность поработать настоящей головой, а не той, которая загружена в том самом порно. Вспомнились поучения Левенгаупта о том, что предвидение может защищать одаренного не только своим проявлением, но и отсутствием тоже. Я тогда профессора не понял, но поскольку мне и в голову не могло прийти, что он ошибается, попросил разъяснений.

— Знаете, Левской, — сказал мне Левенгаупт, — сильные неприятности, если знать о них заранее, могут оказать очень тяжелое воздействие на душевное и умственное здоровье. Скажем, некто заранее знает о том, что скоро умрет. Он постоянно думает о смерти, о том, как тяжело и страшно будет ему умирать, о том, что его родственники поссорятся из-за наследства, о том, что его возлюбленная будет счастлива с другим мужчиною и так далее. Сможет ли он в таком состоянии принимать продуманные решения? И не легче бы ему было не знать совсем ничего о сроках своей кончины?

— Но простите, господин профессор, — возразил я, — в таком положении многие люди вспомнят молитву: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, дай мне мужество изменить то, что могу, и дай мне мудрость отличить одно от другого».

— Отлично, Левской! — довольно улыбнулся Левенгаупт. — Это вы верно сказали. Вот только пути Господни, как мы