Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов Страница 8

И, честно говоря, бродяги не преувеличивали опасностей. Даже невольно преуменьшали. Потому что по самым плохим районам избегали ходить и они. И не знали, что там происходит.

Западные Рубежи Эльвейского королевства выглядели так, словно месяцами находились под огнем тяжелой артиллерии. А ведь я ехал вдоль третьей, наименее пострадавшей линии укреплений. Вторую с уцелевших участков вала не мог разглядеть. Расстояние до нее было таким, чтобы дозорные видели не какие-то фортификационные детали, а дым сигнальных костров днем и их свет ночью. «Стратег» же имел ограничения на использование суперзрения, пока у меня под командованием никто не числился.

Восточные Рубежи Огроя, по слухам, находились в похожем состоянии. Эльвейцы и их союзники изредка, но все же контратаковали — по крайней мере для того, чтобы тем самым мешать атакам Тарана. И пусть не с той же частотой, как он, прорывались в земли врага и жгли все подряд. Короче, я находился в зоне средневекового постапокалипсиса. И чем дальше ехал, тем сильнее сгущалась его атмосфера.

Самыми популярными личностями тут были лекари. Никогда еще не встречал их столько — и странствующих, и стационарно сидящих на одном месте. При каждой таверне их насчитывалось не меньше десятка, и всем находилась работа, что исключало соперничество. Слушая разговоры исцеленных и расспрашивая самих лекарей, я закупался необходимыми снадобьями. Против ядов разнообразных монстров, зомбаков, животных-мутантов и таких же растений. Против спор гигантских грибов. Против бацилл чумы, холеры, оспы всех разновидностей. Против возбудителей прочих моровых поветрий. Против испарений отравленных водоемов, и прежде всего болот. Против бурой ночной плесени и сизого утреннего тумана. Против еще какой-то херни, для которой даже имени не придумали, а так и называли: «Эта херня».

Хорошо хоть денег хватало, и пока еще с последней добычи — я ж не все их в Дарлиге пропил. В сущности, те развеселые траты по сравнению с практичными текущими были смехотворны. Приобретенные зелья не только откладывались в запас. То и дело приходилось ими пользоваться. А значит — покупать новые.

Меч тоже редко попусту болтался в ножнах, а вскоре без схваток не обходилось ни дня. С монстрами, зомбаками и мутантами. С гигантскими грибами, которые умели не только хищные споры выпускать. Со стаями каких-то выродков, похожих на разумных разных рас, но блещущих не разумом, а аппетитом. С бесконечными крысами всех размеров, от обычных до невероятных, коих, кроме аппетита, отличала еще способность служить переносчиками чумы, холеры, оспы, херни — причем сразу.

Прокрутку медитативных рядов я включал все реже, и наконец вообще завязал с этим. Нечего искушать судьбу — она и так чрезмерно ко мне благосклонна. «Путешествие» тоже перестал использовать, отложив поиски новых «кладов» до лучших времен. Пока удовольствуюсь тем, что само упадет в руки: благо окружающая обстановка и особенно грядущее пребывание в Экситиуме предоставят эфемеру Велиара больше чем надо поводов для активности.

Ночами меня спасал магический круг. Еще лучше помогала собственная чуткость, так как круг задерживал не всех существ, стремившихся в него проникнуть, а лишь таких, для которых приоритетна мана. Постоянно уменьшая потребность в отдыхе, я мог спать не более четырех часов в сутки, или вовсе не спать, а дремать часов шесть. И все же старался останавливаться на ночлег в городах. Там целые кварталы еще лежали в руинах, а бреши в крепостных стенах были залатаны кое-как или совсем не залатаны. Зато в обеспечении безопасности участвовали все мал-мал сознательные жители, а не только стража. Неприятные эксцессы случались все равно, иногда — с многочисленными жертвами, однако я пока о таковых лишь слышал. Ни разу не участвовал. Тем паче не становился жертвой.

Как раз в одном из городов я заподозрил, что за мной следят. Вскоре был почти уверен в этом. Два воина-мага и высокоуровневый кастер, остановившиеся в той же таверне. Все — люди. На разбойников не похожи. Какого черта им надо?

В следующем городе отпали последние сомнения: троица опять встала на постой по соседству. При вселении, прямо у меня на глазах, к ней присоединились еще два кастера. Подобный состав для банд вообще необычен.

Когда сидели в обеденном зале, компания вроде на меня и не глядела. Я тоже старался делать вид, что посторонние меня не интересуют. Но тщательно срисовал в память всех пятерых. Что-то у них было общее…

Поразмыслив, я пришел к выводу: они внешне похожи. Так, как бывают похожи друг на друга типичные представители одного народа. И не пришлось строить гипотезы, что это за народ. Тимойцев я видел достаточно еще в Оргое, при освобождении меня ими из каритекской тюряги. А в Эльвейсе они встречались если не на каждом шагу, то через шаг. Купцы в основном, и прочие временно пребывающие. Однако некоторые жили постоянно, и бизнес вели. Не только торговый, но и ремесленный. Что же до тайной агентуры, то ею королевство было нашпиговано по самое не хочу. Впрочем, секретность тимойцам приходилось здесь соблюдать ровно настолько, чтобы не раздражать чрезмерно местных присутствием запредельного числа чужих шпионов. А так-то нормально все — союзники же. Давние, надежные, проверенные. И вынюхивая оргойских диверсантов, норовящих проникнуть в Тимой обходными путями, они заодно приносили немалую пользу эльвейским службам безопасности, осведомляя их обо всем, что полезно таким службам знать.

В третьем городе к моему непрошенному эскорту добавился еще один кастер. Ну, это уже слишком!.. Я так удивился, что не сразу понял: последний прибывший носит личину. Остальные — нет, точно нет. А он — да. Причем плохую. А уровень у него семьдесят пятый. Должен был сделать лучше! Гораздо лучше! На помойке подобрал ее, что ли?

Признаюсь, я немного занервничал. Конечно, последний тимоец — это старина Дон. Или, полным именем, Дондрейденкур, бывший резидент своей державы в Каритеке, набравший с момента нашего знакомства четыре уровня. И он хотел, чтобы я его узнал. Ибо не существовало других причин, по которым крутой волшебник мог напялить на себя такое говноизделие, какое он напялил.

Испытав острое желание кому-нибудь излить душу, я пошел на конюшню. А куда еще было идти? В ближайший храм Всецеркви на исповедь? Говорят, помогает. Но не в том же случае, когда задумал убить шесть человек.

Люцифер чинно потреблял овес из торбы. Весточка ему помогала, — а то вдруг