Кровавый пир - Го Цзинмин Страница 8

– Я помогу!

Внезапно Инь Чэнь услышал голос Ци Лина, он повернул голову и увидел, что тот уже взобрался на сеть, однако в следующую секунду начал пошатываться, не в состоянии найти баланс.

– Не приближайся! – строго бросил ему князь.

Оказавшись под ударом внезапно образовавшегося в руках Ляньцюань меча, Ю Мин полетел на землю, но, прежде чем коснуться ледяных кристаллов, успел взмахнуть рукой, и те тут же втянулись обратно в почву, расчистив безопасную зону. Несколько раз перекатившись по земле, князь вновь поднялся на ноги.

Он посмотрел на возвышающихся на цепях полную силы Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэня, а затем взглянул на пошатывающегося Ци Лина и ухмыльнулся.

– Уходи, мы не хотим тебя убивать. – Инь Чэнь смотрел на Ю Мина холодно, всеми силами стараясь не провоцировать, чтобы тот не превратился в обезумевшего загнанного зверя и не выпустил на волю Сумерки Богов.

– А я говорил, что собираюсь? Только размялся, веселье еще не началось, как я могу уйти? Подумаешь, Двойной князь – всего лишь Пятый да Шестой. Ах, здесь же еще и самый бесполезный Седьмой. Правда решили, что у вас что-то выйдет? Забыли, кто я? Имя мне – Карающий князь. – Произнося эти слова, он мягко коснулся собственного горла, после чего меж его пальцев засочилось золотое сияние. Ю Мин резко развернулся и с силой отбросил что-то в землю. Перед ним неожиданно возникла огромная зеркальная поверхность черного цвета. Обратившись к ней лицом, он, полный развязности и порочности, оставил легкий поцелуй.

Из Призрачного зеркала наружу медленно вышли две проекции и встали по обеим сторонам от князя.

Он повернулся обратно.

Три Ю Мина смотрели на Ляньцюань, Инь Чэня и Ци Лина в огромной сети, словно на трех слабеньких, крохотных мошек, тщетно сражающихся внутри гигантской паутины.

Он злобно приподнял уголки прекрасного рта, обнажив белые острые зубы в улыбке настоящего хищника.

Ночной ветер разогнал облака на небе, очистив черный как смоль небосвод. Землю щедрым ледяным сиянием залили звезды и яркая луна.

С высоты птичьего полета окруженный с трех сторон постройками двор сверкал всевозможными бликами: холодным блеском цепей, глянцем черного льда, искрами танцующих лезвий… Он напоминал огромную морозную пещеру черных кристаллов.

Два двойника Ю Мина ожесточенно сражались с Ляньцюань, один из них, походя на проворную черную рыбку, держался вплотную к ней, нанося ближние атаки. Цепь Ляньцюань больше подходила для сражений на расстоянии и на такой короткой дистанции, которую удавалось поддерживать двойнику, не могла дать волю должной мощи, поэтому девушке оставалось лишь призвать меч, когда-то принадлежавший брату, и с трудом отбиваться им. Однако второй двойник, пользуясь ее скованностью, продолжал разъедать черным льдом сеть. Все больше и больше цепей разламывалось под действием яда, и Ляньцюань, занятая отражением атак, не успевала добавлять новые, поэтому сеть над двором редела и пространство для их с Инь Чэнем маневров значительно сокращалось.

Настоящий Ю Мин тем временем яростно атаковал Седьмого князя. Его духовная сила, сама по себе клокочущая и дикая, в сочетании с ядом Сумерек Богов вынуждала Инь Чэня отбиваться с чрезвычайной осторожностью. Помимо этого ему требовалось постоянно следить за собственной Печатью: не позволять ей оставаться открытой для Ю Мина слишком долго, иначе тот легко мог нанести смертельный удар.

Ю Мин проскользил вниз по цепи, и его металлический сапог с размаху направился прямо к лицу Инь Чэня. Седьмой князь вынужденно отпрыгнул назад и ухватился за цепь, чтобы восстановить равновесие, однако, не замедляясь ни на мгновение, Второй взлетел снова, и в этот раз целью его стал пошатывающийся вдалеке Ци Лин.

Парень лишь почувствовал, как перед глазами что-то мелькнуло. Прежде чем он успел это разглядеть, цепь под ногами внезапно сломалась, и, лишившись равновесия, Ци Лин полетел вниз к острым зарослям черных кристаллов льда.

Грань одного из них оцарапала лицо апостола, и его холодным острием иглы пронзила резкая колющая боль. Однако уже в следующее мгновение талию обхватили две сильные руки и дернули к углу стены. Знакомый свежий аромат сразу дал понять, что спасителем был Инь Чэнь, хоть сам Ци Лин этого и не увидел.

В стену полетело несколько серебряных мечей, и, вонзившись в фасад здания из золотой бирюзы, клинки разбрызгали во все стороны искры. Вслед за ними добрались и Инь Чэнь с Ци Лином. Князь с апостолом схватились за оружие руками и ногами и, найдя опору, кое-как закрепились в углу, чтобы не свалиться во двор, который к этому моменту уже превратился в ядовитую чащу терновника.

– Инь Чэнь! – Ци Лин посмотрел на знакомое невозмутимое лицо князя. Еще до того, как зашло солнце, он, сжимая в руках стопку портретов, стоял под ледяным ливнем, не зная, когда же сможет с ним встретиться. И вот теперь, когда князь находился на расстоянии вытянутой руки, парень почему-то видел в лице Инь Чэня лишь непонятный холод и отчужденность.

– Оставайся здесь и не двигайся. – Его голос прозвучал равнодушно, а затем князь взмыл обратно в воздух.

Перед Инь Чэнем мгновенно материализовались четыре щита и, сложившись крестом, понеслись к Ю Мину. В полете орудия разделялись и соединялись обратно: сначала они становились независимыми единицами и, словно четыре скользящих в воде рыбы, быстро кружили вокруг противника, пока их острые края наносили стремительные порезы, а потом образовывали стену и изолировали того от своего хозяина, не позволяя приблизиться и атаковать. Уже спустя несколько таких маневров Инь Чэнь усвоил закономерность и форму атак Ю Мина: привыкший к ближнему бою Карающий князь неизменно давал духовной силе волю вовсе не оттого, что не знал, как с точностью ей управлять, а потому что, с одной стороны, так его точная скорость и гибкое телосложение позволяли совершать, казалось бы, невозможные действия, выбирать, куда из большего числа траекторий ударов атаковать еще коварнее и непредсказуемее – учитывая еще и поразительную скорость выпадов, в ближнем бою избегать молниеносных атак становилось практически невозможно. С другой стороны, что даже важнее, когда духовная сила внутри Ю Мина клокотала, из-за близости она мешала потоку энергии Инь Чэня, что, вероятно, тоже служило подарком от его духовного зверя Сумерек Богов. Прежде Седьмой князь уже испытал на себе зов гигантской сколопендры: под влиянием ее крика духовная сила в теле начинала постепенно вскипать, пока окончательно не выходила из-под контроля. Инь Чэню необходимо было увеличить расстояние боя с Ю Мином, иначе его собственный поток