Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич Страница 8

— Ага. Развалины-то давно зачистили, вот всё как-то само и сошлось, — ответил парень. — В общем, удачи, я тебя в машине подожду.

Я моргнул, а водителя рядом уже не было. А потом будто для объяснения его скорости, под землёй что-то загудело и из люка донеслись обрывки чьего-то жуткого крика.

— Психушка у них здесь что ли? — пробурчал я, заглядывая в тёмный люк.

Глава 4

Я огляделся по сторонам, прикидывая, куда отступать, если вдруг и правда психушка, а заодно проверил связь с Пеплом. Шакрас был за охранным периметром Земсектора, но в пределах досягаемости. После того, что произошло в подземелье, отпускать одного он меня никуда не собирался. И только после долгой беседы согласился в людных местах делать это на расстоянии. В Ковиль он не заходил, но всё время держался на границе между: быстро прийти на помощь и не спалиться охотникам «Миротворцев».

А как мы пересекли перевал, так, кажется, начал халтурить. Расстояние приличное, но я легко ощутил переполнявший шакраса азарт. Похоже, пацан себя почувствовал дома.

— Ладно, сам справлюсь, если что, — прошептал я и спустился по небольшой стальной лестнице.

Упёрся в дверь с табличкой «Седьмого отдела» и постучал. Тишина.

Где-то на пятую попытку, когда я уже начал долбить пяткой, мне, наконец, ответили. Сквозь явно толстую, хоть и современную дверь донеслось приглушённое ворчание. Если убрать из него мат, то мне довольно вежливо намекнули, что закрыто.

Я намёков не понял и долбанул ещё раз. Кажется, даже вмятина появилась, и только после этого дверь со скрипом приоткрылась. Из полумрака на меня уставилось помятое лицо с явным недосыпом в виде мешков под глазами.

— Я же просил Шерифа, чтобы нас не беспокоили, — вместо приветствия хмуро сказало лицо.

— Тереховский? — спросил я.

— Как будто здесь есть кто-то ещё, — усмехнулся учёный. — Кто спрашивает?

— Я по объявлению, — пожал плечами я. — Наследников здесь собирают?

Стоило это сказать, как Тереховский магическим образом переменился. Даже мешки под глазами рассосались. Какой-то миг и передо мной был не замученный горе-профессор, а вполне молодой, энергичный специалист с горящими глазами. Пожалуй, даже чересчур горящими.

Изменилась не только внешность с поведением, но и манера речи.

— У вас открылся раздел «Наследие Древних»? — осторожно, будто боялся верить, спросил Тереховский.

Я кивнул.

— Замечательно, — с придыханием прошептал учёный, а потом сказал уже нормальным голосом: — Простите, просто очень часто отвлекают. А помогать не хотят. Кучу раз просил руководство выделить хоть одного помощника, но «Седьмой отдел» сейчас не в приоритете. Проходите, нам есть о чём поговорить.

Дверь распахнулась полностью, и Тереховский высунулся, бегло осмотрев пустой ангар, а потом втянулся внутрь и закрыл за мной дверь.

— Вы только раньше времени не удивляйтесь, если услышите или увидите что-то необычное, — сказал Тереховский, запирая дверь на все замки. А их было четыре штуки.

Как только замки защёлкнулись, за спиной сразу же кто-то истошно завыл. Вопль потенциально разрезаемого на части человека пронёсся по коридору, отскакивая от стен, стоящих здесь ещё со времён «Древних». М-да, заняв развалины, Тереховский либо не озаботился о ремонте, либо средств хватило только на замки и двери, которые тянулись по обе стороны коридора, докуда хватала света. Его тоже провели, но довольно экономно, подвесив по тусклой лампочке через каждые три метра.

В голове у меня щёлкнул мой новый встроенный компьютер, и я смог разглядеть несколько подсвеченных сенсорных панелей. Точнее, остатков какого-то управляющего контура, который уже не функционировал. А заодно я другими глазами посмотрел на Тереховского. По его телу подсветился лёгкий контур и появилась надпись с предполагаемым геномом. В базе ворон — типа стандарт для учёной братии, повышающий интеллект. Плюс неожиданно песчаный кайман и какие-то довольно тонкие примеси, которые я с ходу не разгадал. Либо у учёного были бурные студенческие годы и он не сразу определился, либо просто попытка в выносливость, чтобы работать над своими проектами круглосуточно.

Сам Тереховский выглядел именно практиком. Особенно на фоне тех карикатурных участников рабочей группы. Невысокого роста, сутулый и слегка пузатый. Не обжора, но явно питается через раз и очень далёк от спорта. Лицо круглое, на лбу два треугольничка намечающихся залысин. Волосы не сальные, глазки не бегают, ощущения, что он меня воспринимает только в роли подопытного, нет. Выглядит опрятно. Белый халат уже давно не белый, но чистый и даже ещё порошком пахнет.

— У вас здесь тюрьма? — спросил я, разглядывая толстую дверь с маленьким зарешеченным окошком, из-за которой послышался методичный стук, будто кто-то долбит головой о стену.

— Тюрьма, к сожалению, в голове у наших пациентов, — вздохнул Тереховский. — Но и лечебницей я бы это не назвал. Скорее последний приют для тех, у кого инициация вышла за рамки.

— Мутации?

— В том числе по большей части основные изменения происходят в голове, — Тереховский прошёл мимо двери, откуда стучались, и остановился у следующей. — На Аркадии такое часто случается, и тех, кто не справился, отправляют в Гетто. В какой-то степени у нас здесь Гетто для своих.

— И как лечите? — спросил я, пытаясь через чуйку понять, кто там за дверью.

Запах, вклинившийся в довольно тяжёлый воздух коридора, показался знакомым. С Кристиной у меня были такие ассоциации, но здесь ей вроде как делать нечего. Я мельком заглянул в маленькое окошко, но «пациент» был где-то внизу и даже тени не отбрасывал.

— Никак, — развёл руками учёный и подтолкнул меня дальше по коридору. — Но пытались. Много и довольно долго, и даже были какие-то незначительные успехи, за которыми следовал ещё более жуткий откат. Так что в итоге стали только фиксировать. Собираем что-то типа справочника противопоказаний. Вы, скорее всего, знакомы с работой моего отдела. Все эти предупреждения в биомониторе: не принимать, уничтожить, нельзя людям, сдать на почту — это всё мы.

Я невольно улыбнулся, а Тереховский кивнул, приняв это как признание результатов своей работы.

— Изначально мы и планировались как некий реабилитационный центр с изучением побочек, — продолжил учёный. — Но со временем побочное стало основным. А сейчас, кажется, про нас совсем забыли. Старое руководство хотя бы отчёты на постоянной основе требовали, а у нового, — Тереховский кивнул на потолок, — сейчас более важные дела есть. Ну или звёзды пока никак не сложатся.

Явный такой намёк на Шерифа я проигнорировал, спросив то, что для меня было больной темой:

— Только фиксируете или что-то сами пытаетесь создавать?

— Не с нашим финансированием, — усмехнулся Тереховский. — Но нам и не надо. Поверьте,