Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников Страница 8

— Я порву полотенце. Подойдёт? — робко спросила Полина.

— Вполне!

Вначале плотная ткань не поддавалось, но потом девушка догадалась вытащить уток, и дело пошло. Связав последнего негодяя, Хуберт подошёл к ней. Полина, не глядя, протянула пять кусков материи.

— Спасибо. Если бы не вы...

— Вовремя подоспел! — усмехнулся пилот с окровавленным лицом, принимая тряпицы. — Я их крепко связал, можете не опасаться. Но нам придётся ещё на некоторое время здесь задержаться.

Увидев в глазах Полины невысказанный вопрос, добавил:

— Устройство связи испорчено, а мобильный пострадал во время борьбы.

— У меня тоже телеком был, но они его сразу отобрали.

— Да? Возможно, он до сих пор у них. Придётся обыскать. Сейчас я умоюсь, потом закончу с ними. А вы пока побудьте в сторонке. Вам нужно прийти в себя, успокоиться. Вам холодно? Вы сильно дрожите.

Полину действительно била крупная дрожь. Первый шок, во время которого девушка находилась в ступоре, прошёл, но теперь задним числом наступил испуг.

— Нет, мне не холодно. Просто... стало страшно.

— Ну, это понятно. Ничего, сейчас пройдёт. Выпейте! — Хуберт протянул ей свою фляжку, предварительно отвинтив крышку.

— Что это?

— Марсианский коктейль.

— Да, но...

— Крепкий, конечно. Но вам сейчас надо. Поверьте, я знаю, что говорю.

У Полины не было сил сопротивляться этому решительному и мужественному герою, его уверенному голосу и не терпящему возражений тону. Она приняла флягу и непроизвольно вспыхнула, когда сильные пальцы коснулись её руки. Сделала два глотка и тут же поперхнулась, закашлялась.

— С кайенским перцем. Да вы же сами мне не раз такой делали в баре. А теперь присядьте вон там, пока я поищу ваш телеком.

Полина послушно уселась в сторонке. Песок, раскалённый днём до такой степени, что на нём можно было варить кофе по-турецки, успел остыть. На душе было смутно и как-то тревожно. Девушка почему-то чувствовала себя виноватой. Он из-за неё дрался, они ему порезали лицо и, кажется, выбили зуб. «Но как он их всех пятерых уложил! Настоящий герой! Интересно, что он обо мне думает?»

Хуберт повторно умылся, после чего тщательно обыскал злодеев. Однако телекома Полины так и не нашёл. Посмотрел вокруг, но тоже безрезультатно.

— Наверное, упал и куда-то закатился, пока дрались. Вряд ли мы его сейчас найдём в темноте. В любом случае, в порту скоро забеспокоятся и пошлют за нами. Лучше просто подождать.

Полина согласно кивнула. Её вдруг охватило безмятежное спокойствие. Она подумала, что рядом с этим непобедимым человеком всегда будет как за каменной скалой. Это было мимолётное видение — как будто будущее встало перед глазами. С Полиной случалось так: иногда она как будто переносилась в другой мир и оттуда наблюдала сама за собой, теперешней, с высоты. Та, «верхняя», сказала сегодняшней Полине: «Доверься и ничего не бойся! Придёт время — и ему понадобится твоя помощь, и ты сможешь отблагодарить».

Зазвучала красивая мелодия. Штрассл опешил.

— Мой телеком! — Полина бросилась на звук и извлекла аппарат из-под слоя песка. — Папочка, это ты? Со мной всё в порядке! Хуберт? Да, он здесь. Мы не можем вылететь. Что? Да, даю ему трубку…

Пилот вкратце объяснил ситуацию. Он, конечно, мог добраться обратно и без навигации, но не хотел оставлять без присмотра обезвреженных бандитов. Полина слышала взволнованный голос отца, его заверения, что спасательный аппарат уже на взлёте, а силы правопорядка оповещены.

— За нами уже вылетели! Через десять минут будут здесь. И ваш отец тоже. Всё в порядке! — Передавая аппарат Полине, пилот неуверенно сказал: — Сигнал вашего телекома... Что это было? Очень красивая музыка.

— Нравится? Хотите, поставлю и вам эту песню? Её исполняла Анна Герман — певица, жившая на Земле-7. Пела так, что у всех, кто её слушал, дух захватывало. Сейчас, минуточку.

Девушка лихорадочно искала нужную песню в аппарате.

— Герман? Она была немкой? («Земля-7 – это же Фатерлянд!»)

— Её предки, голландцы, жили в Германии. Потом переехали в Россию при Екатерине Великой. Родители Анны соблюдали семейные традиции, учили детей немецкому языку. А у самой неё была трудная судьба, жизнь бросала в разные страны. Последние годы Анна жила в Польше. Знала пять языков. И пела на всех. Вот, послушайте…

Полина наконец нашла нужную песню в исполнении любимой певицы:

Покроется небо пылинками звёзд, И выгнутся ветки упруго. Тебя я услышу за тысячу вёрст. Мы эхо, мы эхо, Мы звёздное эхо друг друга. Мы эхо, мы эхо, Мы звёздное эхо друг друга...

Отзвучали последние ноты. Щемяще-грустная мелодия заворожила Хуберта, а слова тронули потаённые струнки огрубевшей на фронте души. Он никогда не считал себя сентиментальным — его путь лётчика-истребителя всегда требовал напряжения всех моральных и физических сил. На чувства порой просто не оставалось ни времени, ни сил, ни желания.

Но вот теперь эта музыка, эта девушка... Он подошёл и мягко сказал:

— Разрешите?

Осторожно взял в кисти маленькие пальчики Полины. Медленно, бережно поцеловал их сначала на одной, потом на другой руке. Девушка вспыхнула. Вздрогнула, но рук не отняла. Так и застыли — он, от нахлынувшей внезапной, непостижимой нежности, и она, пронизанная блаженством нечаянной близости с возлюбленным, о котором мечтала долгие бессонные ночи…

Один из бандитов, извиваясь на песке, незаметно сумел подползти к рядом лежащему соседу. Тот освободился от кляпа и теперь зубами пытался перегрызть проволоку на руках подельника. И почти преуспел — Хуберт явно недооценил качество его зубов, — но тут в вышине показались огни приближавшихся летательных аппаратов. Молодые люди очнулись от наваждения.

Кляп и проволока вернулись на подобающие им места. Все остальные пленники даже не делали попыток освободиться и только злобно вращали глазами из-под нависавших на лбы грязных косматых волос.

К Полине бежал Станислав Андреевич. Дочь бросилась навстречу и прильнула всем телом к сильной и родной отцовской груди. Запоздалые рыдания сотрясли всё её существо.

— Ну, всё, всё! Милая моя, всё хорошо, всё позади! Успокойся.

Но Полина не могла успокоиться.