Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский Страница 8

Во-вторых, эти странные бабы в столовой. Откуда тут в этой глуши и дикости такие красивые и такие… тупые бабы. Такие красотки в крупных городах себе легко теплое место нашли бы. Красотки первостатейные — ни дать, ни взять. Чистые, кожа без шрамов от удаления солнечных болячек, видно, они на солнце и не выходят. Он на них ни одного шрама, ни одного солнечного ожога не заметил. Неужели они так хорошо тут зарабатывают? Впрочем — он опять огляделся — судя по всему, деньжата тут водятся.

Самое высокое здание в городе и было участком. Три этажа, толстые стены с бойницами, в здании узкие окна, большой двор, обнесённый трёхметровым бетонным забором, в нём тоже бойницы. У забора по периметру цистерны — вода. На дворе углубления в бетоне. Горохов сразу прикинул, это для миномётов, и тут же для мин ямы поглубже рядом. Всё по уму сделано. А на самой крыше, он его ещё издали приметил, старинный «Утёс» с седёлкой. Он накрыт брезентом, только ствол торчит зачехлённый, но даже под брезентом Горохов угадал на нём оптику и мощный ПНВ. Да, старинный-то он, старинный, а двенадцать и семь миллиметров вмажут и из такого старинного — мало никому не покажется. Пулемёт перекрывает градусов девяносто с западного направления. Место стационарное. Значит, на западе появляется кто-то по ночам. Ну, это так, на уровне догадок. В общем, участок — место крепкое, хорошее место. Если ещё подходы минировать, то его и вовсе не взять.

Вот, а он думал, что тут укреплений нет. Есть, просто мало. Интересно, кто их тут донимает, дарги или банды?

Он прошёл в ворота, у ворот был вооружённый человек с шевроном охраны, но Горохова он не остановил, только проводил взглядом.

У входа в здание люди, все в бронежилетах, курят, болтают, на него никто не обратил внимания, кроме одного из них, видимо, дежурного:

— А вам что, господин?

Горохов остановился. Помялся и произнёс:

— Меня обворовали.

Теперь все, курильщики у двери уставились на него.

— А документики есть у вас, кто вы, откуда? — Взгляд «дежурного» стал колючим, изучающим.

— Я геодезист, из Березников. — Горохов достал и протянул ему документ.

— Из Березников? — «Дежурный» взял в руки его идентификационную карту, посмотрел. — Далеко забрались.

— Ваша компания «Буровые Карпова» давала объявление, что ищет буровика и геодезиста, вот… Приехал и попал в неприятности… Меня ранили, а потом и обворовали…

— Обворовали? — Интерес «дежурного» сразу иссяк, он вернул документ Горохову. Как-то обыденно и даже лениво спросил собеседник. — Кто вас обворовал?

— Не знаю. — Ответил Горохов. — Думаю, что Адылл и его жена.

— У Адылла нет жены, — заметил один из курильщиков, — он с матерью живёт.

— Меня ранили дарги, я…

Он хотел рассказать всё, как было, но «дежурный» его прервал, видно, его история уже никого тут не интересовала:

— Вам лучше это всё рассказать приставу. На второй этаж и по коридору прямо, он сейчас в кабинете. — Сказал «дежурный», и это звучало не иначе, как «до свидания».

Горохов понимающе кивнул и пошёл искать лестницу.

Оружейка на первом этаже. Решётка крепкая, на замке. В пирамидах винтовки, штурмовые ружья, два пулемёта, две снайперские винтовки. Гранаты, патроны в ящиках до потолка.

Оружия и снаряги на полноценный взвод, на несколько дней хорошего боя.

Он прошёл мимо лестницы по первому этажу. Двери, двери. Все крепкие, железные, все заперты, одна из дверей шире других, с уплотнителем и знаком химической опасности. Наверное, тут хранят миномётные мины и гранаты с химической начинкой. Ну, и гранты для подствольника такие же.

— Эй, мужик, ты чего тут лазишь? — Весьма недружелюбно окликнул его один из здешних людей. Высокий и в бронежилете, при оружии, он внимательно смотрел на него.

— Туалет искал, — ответил Горохов, останавливаясь и поворачиваясь к кричавшему.

— Сортир на улице, — всё так же грубо говорит тот.

— Ладно, тогда я потом, сначала к приставу зайду.

— На второй этаж иди, — рекомендовал высокий, — тут не шастай.

Дверь у пристава была отворена настежь. По всему коридору слышался тяжёлый бас, говорили об охране буровых, о минных полях, что закроют подходы к ним с юга и запада. Говорили, что мин мало и решали, как их лучше ставить. Разговор Горохову показался очень интересным, но встать и слушать нельзя. Он прошел, остановился в дверях и тихонько постучал в косяк обрезом, чтобы привлечь к себе внимание.

В небольшой комнате без окон работал кондиционер, там, у стены, на стульях сидело три человека. Четвёртый сидел в кресле за столом. Сразу и без кресла было видно, кто тут пристав. Он не сидел за столом, он над ним возвышался. Стол ему был до пупка. Рост два метра, не меньше. Бронежилет последней модели, тот, что с «горлом» и «плечами». И у него были усы.

«Как они ему не докучают под маской, щетина-то отрастёт, так от постоянного ношения маски от неё раздражение по всему лицу начинается, а тут целые усы».

— Вы ко мне? — Спросил большой, усатый человек у Горохова.

— Наверное, к вам. — Ответил тот. — Вы пристав?

— Пристав города Губаха, Меренков. — Представился, не вставая, усатый. — А вас как звать?

— Горохов, геодезист, буровик. — Ответил Горохов.

Пристав жестом показал всем остальным людям, что они свободны:

— Завтра начинайте, а вы, — он указал Горохову на стул перед столом, — а вы, господин Горохов, садитесь. Рассказывайте.

Он дождался, когда все выйдут, и сел на предложенное место:

— Ну, рассказывать долго не буду. Я на подъезде к вашему городу был ранен. И…

— А документики ваши можно взглянуть? — Вдруг заговорил мужчина, а сам внимательно наблюдал.

Горохов положил обрез на колени, полез во внутренний карман, достал удостоверение и протянул его Меренкову.

Тот стал внимательно его изучать и расспрашивать одновременно:

— Ага, Андрей Николаевич… Березники… Геодезист, ясно. Геодезист — это хорошо, — он всё так же внимательно смотрел на Горохова, — как раз вовремя. Понимаете, мне как раз тут одну карту принесли, говорят, воды море, озолотиться можно. Не взгляните? Говорят, что две дыры просверлить — и качай воду, говорят воды там — целое море.

— Конечно, взгляну.

«Не верит ему пристав, проверяет. Ну, что ж, правильно проверяет, на то и пристав».

Меренков достал из стола потрёпанную карту, разложил её на столе. Горохов встаёт, склоняется над картой. С ней всё ясно с перового взгляда.

— Ну, это несерьёзно, — сразу сказал