Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин Страница 77

Нет. Все равно что-то тут не то и не так. Что именно, до меня дошло не сразу, а уж когда, наконец, дошло, мне стало не по себе. Не так тут было то, что истинную причину такой ненависти Орманди ко мне я не знаю. Ну не может обмен насмешками заставить человека хладнокровно продумать план убийства. То есть, может, конечно, но тут нужен другой уровень гонора и другой темперамент, нежели те, что я наблюдал у Орманди. А не по себе мне стало по той простой причине, что такое со мной уже было. Меня несколько раз чуть не убили, а я так и не мог догадаться, какие мотивы двигают злоумышленниками. Правда, когда догадался, то и укоротить убийцам руки получилось… А тут теперь и не догадаешься — если Орманди не клинический дегенерат, а он точно не такой, то пожелание убраться прочь из Мюнхена он выполнит, пусть и без удовольствия.

М-да… Положение-то, прямо скажем, не особо веселое. Он же вполне может подождать, пока страсти не улягутся, а там и вернуться. В Мюнхен вернуться, а не в университет, причем тайком. Вернуться и приняться за старое… Вряд ли те уроды, которых он нанимал в прошлый раз, последние в этом городе, найдутся и другие. Но, черти бы их всех побрали, никакой возможности хоть что-то узнать о мотивах венгра у меня нет, а значит, нет и никаких гарантий безопасности. Я попытался было успокоить себя тем, что пока нет, но тут же вынужден был признать, что это «пока» может растянуться очень и очень надолго.

Выход из этих невеселых размышлений нашелся стандартный — понадеяться на народную мудрость, гласящую, что утро вечера мудренее. Я разделся и завалился в постель, но память снова оказала мне медвежью услугу. Вспомнился ангел, пожелавший мне прожить вторую жизнь так, чтобы о спасении моей души молились как можно больше людей. И что, скажите, надо сделать, чтобы оставить о себе добрую память, когда вокруг сплошные покушения да расследования? Не знаете? Вот и я тоже…

Утро не оказалось мудренее и особого облегчения не принесло. Зато день принес два известия, которые я, недолго подумав, решил посчитать хорошими. Во-первых, фон Мюлленбег, делая мне перевязку, осмотрел мою рану и сказал, что дня через три можно будет уже не заклеивать ее пластырем, а еще через день — брить лицо, правда, лучше пока не самому, а обращаться к брадобрею. А, во-вторых, Альберт сообщил, что Орманди получил в университетской канцелярии справку о посещении лекций, семинаров и практикумов, то есть, говоря языком бывшего моего мира, забрал документы. Известие об отъезде имперского рыцаря из Мюнхена, как я полагал, следовало ожидать уже в ближайшие дни. Что ж, как говорится, скатертью дорога…

Глава 7

Сладкие игры и чудо-оружие

Второй семестр, а с ним и первый год моей университетской жизни уверенно подходили к концу, и для меня во весь рост начал вставать вопрос, чем заняться на каникулах. То есть не совсем так. Чем заниматься на каникулах, за нас решили профессора, заранее дав нам список умных книг, которые за восемь каникулярных седмиц надо было прочитать, причем не просто так прочитать, а вдумчиво и старательно, потому как третий семестр нам обещали начать с семинаров по их содержанию. Поэтому вопрос стоял, где я буду эти книги читать — на квартире у фрау Штайнкирхнер или в поезде, затем дома, а потом опять в поезде. Откровенно говоря, мне казалось, что поездка домой принесет больше проблем, чем радости. Читать в поезде не слишком комфортно, а уж дома мне вообще не до чтения будет. И что? Умотаюсь этими поездками туда-сюда, а потом буду иметь бледный вид на семинарах? Нет уж, лучше я погрущу по дому, по родне, но то, за чем сюда приехал, буду делать как надо, а не как получится.

Впрочем, если уж совсем честно, появилась и другая причина, по которой не особо хотелось ехать на каникулы домой, и она, чего уж тут темнить, оказалась главной.

Как-то я слишком рано освободился в университете и домой заявился в неурочное время. Попасть на лестницу, ведущую на третий этаж, можно было двумя способами — с черного хода или пройдя через галантерейную лавку, которую фрау Штайнкирхнер держала в первом этаже, а потом через несколько раз поворачивающий коридор, шедший мимо комнат прислуги, хозяйки и столовой. Обычно я ходил через черный ход, потому что так проще, таким же образом собирался поступить и в этот раз, но проскочил, задумавшись, мимо нужной двери и решил не возвращаться, а изменить своей привычке и пойти более длинным и извилистым путем.

Звуки, раздававшиеся из-за неплотно прикрытой двери комнаты хозяйки дома, никакой возможности для разночтений в толковании не допускали, и мне захотелось это видеть. На масле для дверных петель в доме не экономили, так что приоткрыть дверь, обеспечивая себе обзор, труда не составило. М-да, открывшееся зрелище впечатляло, да еще как!

Анька в одних чулках лежала вниз лицом поперек кровати, и фрау Штайнкирхнер, сосредоточенно сопя, полосовала ремнем аппетитный зад моей наложницы под ее громкие стоны и жалобные всхлипывания. Нельзя сказать, что я себе что-то такое не представлял после Анькиных рассказов, но живьем это шоу оказалось куда более увлекательным. Вот же, черт его дери, кажется, я начинаю понимать, что нашел в этих играх мой брат…

Повинуясь команде домовладелицы, Анька встала на колени и ремень начал свой танец на ее грудях и животе. Издаваемые Анькой звуки постепенно наращивали силу и высоту, я куда более быстрыми темпами заводился, и момент, когда терпеть это стало невмоготу, настал очень быстро.

— Дверь, Герта, закрывать надо, — называть хозяйку «фрау Штайнкирхнер» в данном случае я посчитал неуместным. Войдя в комнату, я аккуратно прикрыл за собой дверь и вдел дверной крючок в петлю. — Отдай мне ремень!

Анька покраснела как помидор и закрыла лицо руками. Ну ничего себе! Стыдно ей, видите ли! А получать по жопе и сиськам ремнем, значит, не стыдно!

Ремень хозяйка отдала. Что ж, раз послушание проявила, продолжим и дальше насаждать