Александр Руднев - Бабочка в янтаре (СИ) Страница 72

Перед человечеством возникла опасность, и эту опасность люди породили сами, создав сверхорганизмы, обладающие необъяснимыми способностями. Если не избавиться от этой угрозы, то она рано или поздно погубит их всех, установив свой порядок в обитаемых галактиках. Зарегистрированы уже сотни случаев странных смертей и катаклизмов, техногенных катастроф и аварий, где не обошлось без участия «извлеченных». Сколько их гуляет среди людей? В какой момент они осознают свое превосходство и возможности? Это могло случиться завтра или уже сегодня. От этих мыслей Скотт поежился.

Однако вполне ясные умозаключения на первый взгляд хранили где-то в глубине своей логики едва заметный изъян. И этот изъян изнутри расшатывал с виду стройный ряд рассуждений, не давая принять вынужденное и непростое решение. И сейчас, видя, как оценивающе, даже с легкой насмешкой на него смотрят люди, которые уже давно все для себя решили, Маевский отчетливо осознал, какой гигантский груз взваливает на себя в данную минуту Председатель, и как он ему сейчас не завидует.

— Не думаю, господин Председатель, что мое скромное мнение сможет Вам помочь, — сбиваясь, бормотал он, — знаю одно — Вы примите самое правильное решение из всех возможных.

— Скотт! Ты не ответил! — Окава не оценил заискивающий тон подчиненного.

Повисшая в офисе тишина, вдавливала присутствующих в их кресла, и Маевский ощутил, как пот струится вдоль позвоночника. Прижав ладони к столу, он поднялся со своего места, надеясь, что так его слова прозвучат весомей.

— Господин Председатель! Я думаю, что надо закончить операцию. Ведь, в конце концов, это не люди. То есть, не обычные люди. Это биороботы с сознанием когда-то живших разумных существ. И они — угроза. Это мы все видели в отчете. Пока не поздно, их нужно остановить. С моральной точки зрения Вы поступите правильно. А с точки зрения закона… — Маевский запнулся, но через секунду уверенно продолжил — а с точки зрения межгалактического законодательства, Вы действуете в целях безопасности всей популяции людей, и это исключает любую ответственность.

Военные одобрительно загудели и сместили внимание на Председателя, напрочь утратив интерес к только что говорившему клерку, чье мнение, вдруг оказалось важным для руководителя такого масштаба. Заметив вопросительные взгляды, Окава поморщился и потер виски.

— Адмирал! — вскинул он взор на Авейде, — Мой приказ в силе. Спасение персонала — приоритет. Доложите лично не позднее, чем за три часа до начала акции. Иначе все отменяется. И да поможет нам Бог!

Делегация следовала в сторону посадочной платформы по широким коридорам резиденции Председателя Высшего Совета СНЗС. Через несколько часов адмирал должен быть в расположении штаба военно-космического флота, и на ходу охрана по биофонам решала технические вопросы, связанные с посадкой и подготовкой к взлету.

— Господин адмирал! — обратился к нему начальник службы охраны, — есть новые данные о Вашем сыне.

Замедлив шаг, Авейде изменился в лице. Гримаса невыносимой душевной боли лишь на мгновение скользнула по нему, но адмирал тут же взял себя в руки и кивнул.

— Докладывайте, генерал!

— Два астрочаса назад служба контроля задержала подозреваемого в убийстве Вашего…

— Кто он? — нетерпеливо перебил тот.

— Генри Штерн, служащий одной из строи…

— Кто он? — заревел адмирал, испепеляя подчиненного взглядом.

— Он… — ИМС, — выдохнул начальник охраны и вытянулся, ожидая приказов.

Однако указаний не последовало, адмирал лишь кивнул и зашагал дальше, увлекая за собой сопровождающих, невольно застывших неподалеку.

Две недели назад тело семнадцатилетнего сына адмирала нашли в Аргоне на Стексе возле небоскреба с многочисленными переломами и разрывами внутренних органов. Следствие установило, что юноша упал с крыши, скорее всего без посторонней помощи, но Авейде настаивал на тщательном расследовании, не веря в самоубийство своего отпрыска. Вскоре появилась информация, что на крыше погибший был не один, и все подозрения упали на мужчину, которого видели свидетели. И вот сейчас стало известно имя злоумышленника.

— Генерал-шеф! — Авейде подозвал Мерфи и, понизив голос, сказал, — операцию продолжать по первоначальному плану!

— Но… ведь Председатель… — заколебался тот.

— Все п о п л а н у! — раздраженно прошипел адмирал, — Экстренная эвакуация официантов и уборщиков, породит панику и хаос. Ничто не должно нам помешать.

— А как же..? — не унимался Мерфи.

— Кто там будет разбираться потом. Найдите того, кто за все будет отвечать.

— Но ведь все всплывет!

— Генерал! — раздраженно воскликнул Авейде, — Мне, что Вас учить надо? Выполнять!

— Есть! — отчеканил тот и, отстав от начальника, вызвал на связь своего помощника.

В гостиной повис прохладный полумрак, на аэромагнитном столике стояла бутылка красного вина с экзотическими фруктами из оранжереи станции, а сверху лилась тихая, пьянящая музыка из альбома «Радости жизни» Авроры Тернер. Развалившись на диване, Марко потягивал алый напиток, уставившись в одну точку на стене. Лея долго не возвращалась с прогулки, и он начинал немного нервничать. Наконец, послышался зуммер открывающихся дверей.

— Будешь вино? — крикнул он.

— Как ты? — спросила она, сбрасывая на ходу кофточку, — Зря не пошел, эти Боссе такие забавные.

Она грустно улыбнулась и погладила его по голове.

— Ты же знаешь, что мне с каждым днем все труднее ходить, — посетовал Марко, — такими темпами я раньше сдохну, прежде чем они начнут нас «извлекать».

Уже пять суток они жили на станции, ходили в бары и рестораны, на выставки и просто гуляли, а представителей Департамента, пока так и не увидели. Словно, о них забыли. Правду говорят, от безделья устаешь больше, чем от работы, особенно, когда каждый прожитый впустую день неумолимо приближает к смерти.

— Не переживай, — тихо произнесла Лея и присела рядом на корточки, заглядывая ему в глаза — все будет хорошо.

— Непременно, — с легким раздражением ответил Марко и залпом допил вино, — давай напьемся.

— Скоро ужин.

— Не хочу, — откинулся он на спинку дивана, — иди одна.

— Ну, тогда и я не пойду, — Лея встала и вышла из комнаты, — хорошая музыка, — донеслось из спальни.

Марко закрыл глаза и прислушался. Он не сразу понял, что происходит, вскочив на ноги лишь, когда услышал крик Леи.

— Что это, Марко?

Комната ходила ходуном, нарастал какой-то жуткий гул, пол вдруг стал разъезжаться, зазвенела посуда, посыпались куски облицовочных материалов, а потом…

Ослепительная вспышка озарила все вокруг, сметая за собой предметы, людей, механизмы, складывая конструкции, стены и этажи. Еще несколько мгновений станция лопалась, окутывалась оранжевыми цветками взрывов и рассыпалась на мелкие куски, а затем незримая волна пронеслась на сотни тысяч километров и вернулась назад, втягивая все, что раньше было шедевром космической архитектуры. В миг на месте многофункциональной станции «Кассандра» осталось только темное пятно, которое тут же растворилось на фоне чернильного пространства.

Глава 21

Уже пять астрочасов воспаленными глазами Вэй всматривался в графики, диаграммы и цифры, что-то чертил на огромной сенсорной панели, стирал, опять выводил, не отрываясь от подсвеченной поверхности.

Когда-то он прокладывал коридор для скачка, но это были учебные занятия, и ошибки стоили лишь неудовлетворительной оценки. Окончательно выбившись из сил, китаец в сердцах бросил магнитный карандаш и подошел к иллюминатору, в котором вот уже двадцать восемь астрочасов был виден один и тот же кусок звездного неба.

Все это время корабль плыл со скоростью чуть больше двух километров в минуту в ожидании команды к прыжку в очередную расчетную точку. Между тем, проложить курс вслепую, не имея ровным счетом никаких известных навигационных ориентиров, было фантастикой, тем более тому, кто в этой области был даже не новичком, а скорее, полным профаном.

Предыдущий прыжок едва не закончился трагедией, когда он промахнулся с движением планет в галактике ZW543 всего на пару минут. Попав в астероидное кольцо, они уже попрощались с жизнью, однако система уклонения и маневрирования новейшего военного судна оказалась на высоте, и опасность миновала. Вместе с тем они отклонились от курса на два десятка световых лет, и сейчас плавали, только одному Богу известно, в каком секторе космоса.

К тому же окружающие их в данный момент галактики не имели электронного образа в памяти бортового компьютера, и рассчитывать направление для прыжка при таких условиях было равносильно бегу по узкой горной тропе с завязанными глазами.