Угроза эволюции - Коркханн Страница 70

— Дал же клятву, — решительно перебил я. — Это не значит, что к вам лично воспылал любовью и уважением. Вовсе нет. Но моё слово многого стоит. Можете быть уверены…

— Хорошо, — в свою очередь прервал меня Рениус. — Так тому и быть. Тогда позволь пригласить тебя к человеку, от которого услышишь ещё кое-что интересное.

Я встал и пошёл длинными коридорами за стариком, приноравливаясь к его мелкому неторопливому шагу. Пара лестничных пролётов вниз, бронированная дверь, и мы вошли в просторную комнату, напоминающую светлую, казалось, стерильную больничную палату. По углам стояли четыре широкие кровати с интегрированной аппаратурой жизнеобеспечения — новенькой и весьма серьёзной. И лишь на одной из них лежал пациент, руки, ноги и грудь которого были облеплены датчиками. Несмотря на сбритую начисто бороду и остриженные волосы, я сразу узнал этого человека.

— Здравствуй, Сиор. Рад, что ты здесь. Хотя предпочёл бы тебя встретить, твёрдо стоя на ногах.

— Sanctum censor! — я склонил голову, стараясь не выдать удивления. — Рад, что вы живы.

— Вряд ли меня теперь стоит так называть, — Тиберий Карра, высохший, с глубоко запавшими глазами и старческими пятнами, появившимися на лбу и щеках, слабо улыбнулся. — Я больше не ликтор, лишь его тень.

На старике была лёгкая пижама, распахнутая на груди. Там, равно как и на горле, руках и торчащих из штанин голых ступнях я видел страшные глубокие ещё засыхающие раны. Теперь знал, от чего такие бывают. Перевёл ошарашенный взгляд на Рениуса, потом обратно на пока ещё живую легенду Конгрегации.

— Симбионт. Вы его…

— Пришлось, Сиор, увы. Очень жаль, — голос Карры утратил былую глубину, превратившись в сухой шелест увядающей листвы.

— Не жалей, старый друг, — проговорил Рениус. — Мы же знаем, что это единственный путь.

— Думаю, всё же нет, — качнул головой Карра, остановив на мне по-прежнему сильный взгляд бездонных глаз, правда, наполненных теперь невыразимым страданием. — Можно попробовать найти иной выход. Но мне не достало понимания. У нас с пауком своя история взаимоотношений. Я не был в нём полностью уверен. Это как родные люди, которые, любя друг друга, всё же скрывают годами самые неприглядные стороны или постыдные секреты. Мой Лайкос, наконец, проник в хранимые мною тайны и вознамерился сообщить всё нейровэбу. Я пытался… Но выбора не осталось.

— Из-за этого вы инсценировали гибель в море, — догадался я.

— Пришлось. Катер ложи подобрал меня, Арк помог так же, как я ему когда-то. Аурелия заботится. Хотя зачем ей это, не пойму, ведь толку от меня теперь никакого.

— Ну, это уж не тебе решать, — послышался сзади голос незаметно вошедшей альсеиды.

Пройдя мимо и кивнув мне, Аурелия присела рядом с Тиберием и с улыбкой взяла его за руку. Меня тронуло такое проявление верности. Мало кто способен на деле, а не на словах остаться навсегда преданным любимому человеку несмотря ни на какие обстоятельства. Многим следовало бы поучиться у этой старой альсеиды.

— Только благодаря ей и не умер. Аурелия не даёт мне покончить с собой. Сто лет я прожил в симбиозе с Лайкосом. Ты можешь это представить, Сиор? Целый новаромский век, что дольше земного. Когда его не стало… — из старческих глаз на измятую подушку скатились слёзы. — Да, мне стыдно, но… Я, непоколебимый Тиберий Карра, учивший стойкости целые поколения ликторов, теперь рыдаю ночами как осиротевший ребёнок. Ты не представляешь эту боль. Учти это, когда будешь решать судьбу своего паука.

Я угрюмо молчал, понимая, что он говорит и, главное, зачем.

— Но казнь симбионта неизбежна, старый друг, — обычным своим ровным тоном произнёс рядом квестор. — Ты тянул с этим много десятков лет, и вот результат. Только больнее.

— Я искал другой путь. Не нашёл. Но кто-то с другим пауком, возможно, найдёт. Это мой прогноз, а ты знаешь, я редко ошибаюсь.

— На сей раз он слишком нереальный, — Рениус покачал головой. — Скорее, мечта, вера в сказку. Мы себе такого позволять не можем.

— Оставь, Арк, — мягко сказала Аурелия, которая рядом с Каррой буквально расцвела, помолодела.

— Хорошо, не будем об этом, — послушался тот сестру. — Тиберий, расскажи ему о ложе. И подтверди, что мои сведения в "Апокрифе" правдивы. Мне он, конечно, до конца не верит.

— Это правда, Сиор, — Карра тяжело вздохнул. — Всё, что ты узнал из "АЭ". Мы вместе, да и другие с нами во всём удостоверились. Каждый, кого мы приглашали в ложу, просил доказательств. Хе, справедливо, ведь мы отбирали самых умных. Арк за это отвечал.

Я взглянул на Рениуса. Тот кивнул.

— Должность квестора затем и понадобилась. Позволяла мне, во-первых, держаться подальше от процессов и боевых операций, где могло бы выясниться отсутствие симбионта, во-вторых, присматриваться к нужным людям, тестируя их на широту мышления.

— Мы показывали, давали прочувствовать нейровэбы и хайвнеты, их суть, их modus operandi, — продолжил Карра. — Каждому, кто дал согласие войти в ложу и хранить молчание.

— Значит, — аккуратно перебил я, — чтобы получить доказательства, нужно слепо поверить и дать клятвы, вступить в организацию, о которой пока толком ничего не знаю? Я безгранично уважаю вас, Sanctum censor, доверяю, но вот так запросто…

— Лишь однажды я просил ложу нарушить такой порядок ради особо ценного кандидата. Показать ему всё до вступления. Сейчас я готов сделать это второй раз.

Внутри у меня всё сжалось от возникшей догадки.

— Кто этот кандидат? — спросил, практически не сомневаясь в ответе.

— Юный Публий, твой отец, — слабо кивнул Карра. — Арк, Аурелия, я вновь прошу отступить от заведённого правила. Сиор нам нужен, я неспроста вас торопил. Пригласите его на заседание и покажите, что следует. Он не предаст. Ты ведь не сможешь наплевать на моё доверие и на память отца, ликтор?

— Можете быть уверены, Sanctum censor, я болтать не буду. И не использую ничего против вас. Но мне нужно знать точно.

— И узнаешь, — проговорил Рениус, а его сестра кивнула.

— Кто возглавляет ложу? — решился я на вопрос. — Вы? Или кто-то ещё? Ведь, чтобы она была влиятельной силой, нужен лидер, весьма значимый в масштабах страны.

— Правильно мыслишь, — одобрила Аурелия. — Руководит Совет ложи, мы в него входим. А во внешнем мире…

— До недавнего времени ложе покровительствовал главный адепт "Пути чистоты" в Romanus orbis — продолжил квестор. — Его Превосходительство Фабио Меццо.

Не сдержавшись, я присвистнул. Выходит, не только инсектанты имели "крышу" среди Триумвиров.

— Но его судьбу ты знаешь. Когда Меццо убили, стало ясно, что нашему делу грозит опасность. И мы решили активизироваться. Тогда я и подтолкнул тебя на нужный путь.

Я вспомнил встречу у туалета на втором этаже здания Конгрегации. Да уж,